Наместник
Шрифт:
Ах ты ж черт! Больно-то как! Модумная пуля пробила мой щит и взрезала бороздку на предплечье левой руку, когда я замахивался очередным пульсаром. Все мои командирские мысли выдуло из головы болью и гневом. Твари! Вот вы как? Ну ладно!
Пригнувшись за машиной, я сосредоточился и сформировал аспект, который мне давался особенно тяжело — стену огня. В магических драчках он, считай, не использовался, так как активировался долго, жрал массу энергии и был, как все огненные техники, медленным. Но вот против ординаров, особенно против плотного их скопления, был идеальным оружием. Прежде чем пустить на подсолнухи пал, я предупредил:
«Пускаю стену огня! Дан, прикрой Линь!»
«Готово!»
И пошла жара! Иной раз задумаешься, какая во мне мощь дремлет — самому страшно становится! Ревущая стена пламени двинулась на стрелков, сжигая в пепел тех, кто вырвался из под защиты своего мага и, одновременно просаживая его сферу. Ну и подсолнухи выжигая — не без этого. Как бы мне потом минсельхоз империи счёт не выставил, ха!
Линь, в защиту которой которую брат влил массу энергии, подпрыгнула и перескочила через огненную стену. Пальба по нам тут же прекратилась, сменившись криками ужаса и боли. Маги поддержки противника, видимо, истощили все свои запасы сил, о чём сообщили три эфирных кинжала Глеба, беспрепятственно встретившись с тремя чёрно-зелёными, которых не тронуло пламя. Но и мне аспект дался нелегко! Будто вагон с углем разгрузил — был у меня в студенчестве такой опыт! Хоть кровь носом не шла, и на том спасибо.
Хотя, о чём я вообще! Получилось же! Одной только стеной, пусть она и ополовинила мои запасы энергии, я решил практически все наши проблемы! Кто молодец? Боярин Антошин молодец!
«Около десяти человек выжили, — сообщил Тедань. — Маги ещё — мы их не видели. Отлично придумал со стеной, Игорь!»
«Вижу щитоносца!» — рыкнула Линь и рванула в глубь зарослей, игнорируя стрелков, которыми уже занялся Глеб. Тедань, видимо, чтобы сестра слишком далеко не отрывалась от него, сбежал с дороги на пепелище.
Я бросил взгляд на левую обочину дороги — никого пока. Замер на миг, решая, где я сейчас больше нужен. Обойи, как мне кажется, справятся без меня, плюс их ещё и Самойлов прикрывает. Я же там только мешать буду, да и колонну без присмотра оставлять не следует. И, если уж совсем быть честным с собой, я эффективен только как тяжёлая артиллерия, а вот в контакте…
Додумать эту мысль я не успел, поскольку живот вновь скрутило. Повинуясь сигналу дара, я безо всякого изящества упал на землю, пропуская над собой пульсар, прилетевший с левой стороны дороги. Поднимаясь, выставил щит на ту сторону и снова покатился по земле, опрокинутый тугим импульсом толчка. Вот и засадный полк подоспел, блин!
«Атакован слева!» — сообщил своим, перекатываясь по земле и видя, как в то место, где я лежал миг назад, вгрызается чёрная молния.
«Сколько?» — спросил Тедань.
«Один. Воевода».
Только один человек заявился по мою душу, но зато какой! Тот, кто уже убил меня в видениях, а теперь пришёл сделать это в реальности.
Он тоже был в чёрно-зелёном камуфляже, как и бойцы с правой стороны. Но без оружия, да и зачем бы оно ему — бывшему первому по силе боевому магу княжества. Не произнося ни слова — о, как бы мне сейчас пригодились длительные монологи главного злодея! — он вновь швырнул в меня пламя.
Как ни странно, а его появление меня успокоило. Словно сошлись все нити на этом участке ковра, и я увидел узор. Часть узора, сообщившего мне, что будущее не предопределено. Может он и сильнее меня, и опытнее, этот предатель, но ведь и у меня есть краплёные карты.
«Не мешать!» — сообщил я своим. Помочь они просто не успеют, а вот внести неучтенные изменения в едва прорисованный мною план боя могут.
Я успел подняться на ноги и встретить связку экс-воеводы. Он не стал меня разочаровывать и выдал тот самый сет из видения: молния, пульсар, щит, толчок. Первый аспект я пропустил над головой, пульсар принял на щит, ударил эфирным мечом по его защите и едва устоял на ногах после энергетического толчка. И тут же ушёл в глухую оборону, принимая на доспех огненные кулаки Арцебашева.
Блин, если бы у меня был интерфейс, как в какой-нибудь игре, я бы прямо увидел, как проседает моя полоска с маной. Но его не было, и я попросту почувствовал, что значительно ослаб от первой же атаки воеводы.
Но надо было его убедить в том, что я держу навязанный им темп и рисунок боя. Поэтому на второй и третьей связках я ничего менять не стал. Держал щиты и молился, чтобы моих запасов энергии хватило на их подпитку. Эх, каким я себя ощущал ослом, слив половину сил в стену огня.
На четвёртой связке, которую тот начал уйдя с близкой на среднюю дистанции, воевода ускорился. Рубил наработанными шаблонами почти на границе моего восприятия, из чего я сделал вывод, что пятый сет может и выдержу, а вот на шестом всё закончится как в видении: пробитой защитой, монолитом на грудь и бесславным концом. Значит, пришло время действовать. Прервать его контратакой.
Скорость — штука хорошая, но не идеальная. Вкладывая энергию в неё, мой противник просто не успел среагировать на изменения рисунка боя. Когда он бросил молнию, я принял её, как обычно на защиту, а вот дальше метнул перенаполненный энергией щит прямо сквозь летящий в меня пульсар. Огонь лизнул доспех и стёк, а вот воевода отшатнулся от неожиданности. И тут же схлопотал в лицо огненное дыхание, которое я тоже сформировал с избыточной силой. И когда его щит просел, я обрушил сверху монолит. Так, как мне запрещал делать дядя Ваня, — с полным отсутствием контроля текущей в него энергии.
Мой противник был просто невероятно силён! Я как бы знал, что он крут, но… Он держал мой долбаный монолит на плечах! Согнувшись почти вдвое, но держал. Как какой-нибудь тяжёлоатлет, идущий на рекорд.
Одно хорошо — с таким «весом» у него не было сил и возможности атаковать меня. Правда, работало это в обе стороны! Ослабь я контроль над монолитом хотя бы на секунду, Арцебашев отбросит его и тут же покончит со мной. Или так и так покончит, поскольку в чёрный пресс я влил всё что имел. Ещё бы чуть-чуть побольше, и он бы сломал защиту противника, но откуда этому «чуть-чуть» взяться?
Батарейка! Господи милосердный, батарейка! Кручёный шнур на моём запястье, столь пренебрежительно охарактеризованный Евсеевым! На сколько, он там говорил, её хватит? На моём уровне около минуты? Рискнём? А будто выбор есть?
С огромным трудом я передвинул левую руку и накрыл ею запястье правой, которое и обхватывала плетенка. Слегка сжал и почувствовал бурлящее озеро бесцветной энергии под пальцами. Позвал, и заёмная сила, как послушный пёс, вошла в моё выжигающее остатки дара тело.