Чтение онлайн

– - Тогда какого черта он тут вытворяет, - пробурчал комиссар и уже к велосипедисту -- Эй, товарищ, подойдите.

Деревенские шустро отхлынули в сторонку и начали обсуждать услышанное. Некоторые бабы отправились явно собирать скарб, как там еще власть решит, дело не понятное. Но собрать вещи и удобно сложить у выхода не помешает. Особых споров слушать ли горлопана небыло, видимо доверяли местные Мольнару, хотя может страх, ожидание оккупации и крушение надежд что все обойдется тоже свою роль сыграли.

– Что это вы товарищ тут за агитацию развели?
– отойдя почти к самым подводам с ранеными начал комиссар?
– Или партизанский отряд собираете из баб, стариков и детей? Что за самоуправство и почему не согласованно с властями. Назовитесь!

Окончание фразы Александр практически прорычал в лицо мужичку. Это часто срабатывало, от спокойной беседы, вдруг перейти в рев. Но не тут то было, агитатор по прежнему с доброй, да черт возьми именно доброй, не ехидной, не снисходительной, не с рассеянной, а именно с доброй улыбкой смотрел на старлея.

– - Мольнар Егор. Жителей села провожу в безопасное место. Никто там не станет угрожать. Там безопасно. Вы поможете им. С вами селяне будут еще в большей безопасности.

Чем дольше этот человек говорил ему, тем спокойнее становилось на душе у Александра. Рука, в начале разговора сжимавшая пистолет, расслабленно опустилась вдоль тела. Накатила волна тепла и доверия. Взгляд этого человека казалось втягивал в себя волю и злость, но так же забирал усталость и тоску которая поселилась внутри подпитываемая картинами ужасов войны.

– - Вы свою задачу выполнить не сможете сейчас. На дорогах немцы, вам не прорваться к Ельне. Пройдете с селянами и когда будет спокойнее я вас выведу. Поможете людям обустроиться. Тут вы видите старики, бабы, дети. Вы им поможете.

Старлей пробовал разозлиться, чтоб скинуть с себя эту ватную умиротворенность, отвести взгляд от бездонных глаз Мольнера. В конце концов у него приказ, у него раненые, которых надо довести до госпиталя. То ли последнюю мысль он произнес вслух, а может это было очевидно, но Егор продолжал.

– - Больных возьмете с собой, там они поправятся, - Оказывается они уже шли около обозов и тот клал на грудь каждому раненому руку. Остановившись около двух самых тяжелых он с сожалением продолжил.
– не всех. Этих двоих оставите тут. Я позабочусь о них.

– - Я не брошу ни одного пациента -- вдруг встрепенулся доктор, тоже как-то неестественно заторможенный и расслабленный.

– - Это больше не пациенты.
– тот положил ладони на лоб сначала одному бойцу, затем второму.
– Собирайтесь, у нас есть пол часа.

Повернувшись он зашагал обратно к селянам и в пару фраз разогнал всех собирать вещи. Пока он уходил и доктор и Александр смотрели в след не имея сил шелохнуться. Потом ярость вернулась, старлей выхватил пистолет, какое-то время смотрел вслед странному человеку, затем зло сплюнув повернулся к машине.

– - Стародубцев! Машину заводи! Подгоняй сюда, грузимся и выезжаем!

Бойцы удивленные внезапной раздражительностью командира засуетились.

– - Они мертвы -- как-то рассеянно прозвучало за спиной. Обернувшись Александр увидел что два бойца пару минут назад находившиеся на грани жизни и метавшиеся в болезненном бреду затихли и на измученных лицах появилось упокоенное выражение. Маска.

Отъезд задержали еще на двадцать минут, отведенных на то чтоб вырыть неглубокую братскую могилку где и похоронить четверых ушедших раненых. Взять с председателя обещание что бойцов по возможности перезахоронят и погрузить в кузов оставшихся. Машина тронулась, но преодолеть дорогу было не так просто. Около того дома на который показывал староста собралось все село. Пол сотни человек, пяток коров, козы, тюки, мешки. Детвора ревела не переставая, дети чуть постарше, нагруженные в половину своего роста пытались утешать младших. Вспомнилась колонна беженцев под Киевом. Завывание вражеской авиации. Бессильная злоба, дикая, затуманивающая, до боли в груди. Неспособность что либо сделать, как то остановить разгулявшуюся косу смерти в исполнении асов люфтваффе. Он встрепенулся. Оглядел толпу. Какая-то тетка державшая на спине мешок в котором что-то хрюкало и визжало. И явно не в один голос. Освобожденные доктором телеги селяне тоже пригнали сюда и набили их под маковку.

– - Товарищ комиссар посигналить?
– водитель рассеянно смотрел на этот затор и прикидывал как объехать селян.

Ермолаев не собирался идти вместе с чертовым Мольнером. Он четко решил что если этот странный тип подойдет еще раз, то он прострелит ему ногу. Но сейчас видя это жалкое зрелище, в котором дети держащиеся друг за друга мал-мала-меньше, с надеждой идут в неизвестное безопасное место. Как в людях мысленно смирившихся с приходом врага вдруг начинает теплиться надежда. Тоска отступившая под взглядом незнакомца начала возвращаться вновь. Доктор сидел рядом в кабине и молчал. Молчал так показательно, что Александр скрипнул зубами.

– - Отделение спешится! Принять часть поклажи у населения, детвору в кузов, потеснятся.
– Даже отсюда с двух десятков метров он увидел как ему улыбнулся чертов горлопан и стал открывать ворота амбара.

Его бойцы уже через минуту подсаживали детвору в кузов. Он и сам потянул руки к исхудавшей, изможденной женщине и принял у нее маленькую, щуплую, девочку лет семи.

– - Как тебя звать милая?

– - Настя. А вы нас защитите дядя солдат?

– - Конечно дорогая, для того солдаты и нужны.
– Он сглотнув комок протянул ребенка принимающему в кузове доктору. Девочка болезненно ойкнула, но сразу же собралась и стиснув куклу присела на место. Белозерцев еще несколько минут повозился с девочкой, незаметно оглядев ее руки, шею. Перекинулся с ней парой слов и нахмуренный спрыгнул с машины. Подойдя к матери вежливо поздоровался и уточнил чем болеет девочка. Беззвучно плача, женщина объяснила, что зимой у ребенка обнаружили лейкемию и врачи только развели руками. А теперь еще война. Бедная мать находилась на грани. Оставив врача успокаивать мать, Александр направился к Егору.

– - Будет тяжело.
– Рассеянно улыбнувшись проговорил тот когда комиссар прошел в амбар.
– Ну ничего. Зато так будет правильно.

Старлей не понял к кому это относилось. То ли что будет тяжело идти, то ли что там будет тяжело. Оглядевшись он сообразил что огромный амбар на самом деле пуст, лишь у стены возвышается большой камень. Мольнер совершенно не удивился решению Ермолаева присоединиться к селянам. И занимался тем что пытался втолковать какой-то бабе, что три мешка угля брать с собой не надо. Затем отведя в сторону комиссара объяснил.