Nakazanie
Шрифт:
При взгляде на мать неожиданно мелькнула надежда на то, что сегодня его оставят дома и в садик не поведут. Отец как всегда ляжет спать, а он останется наедине с мамой! Ваня слезливо захныкал:
– Мам, можно я не пойду? Я че-то болею…
Но ответил отец.
– Не придуривайся! Щас как дам по лбу и вся твоя болезнь мигом пройдет. Дать?
– Будь хорошим мальчиком, не капризничай, - добавила ласково мать и потянулась за шарфом. – Завтра суббота. Выходной. Будешь дома целый день.
Через пять минут маленькие ноги торопливо шагали по хрустящему снегу, стараясь попасть в большие следы. Впереди была лишь сильная и широкая спина отца и темнота. И яркие звезды на небе. Сколько звезд!
– Шевелись! – взгляд отца посуровел, так как сын стоял и с любопытством смотрел вверх. – А то на день рожденья без подарка останешься!
Услышав про подарок, Ваня засеменил вперед. Из - под мехового козырька шапки сверкнули счастливые глаза:
– Подарок? Мне? А какой?
– Машинку!
– Машинку? Ура! А почему у меня день рожденья завтра?
– Потому что ты родишься завтра.
– А когда у меня еще день рожденья?
– Через год.
– А почему день рожденья только раз в год? Я хочу два или три. Хочу, чтобы день рожденье было седня. Можно?
– Заткнись! Надоел уже!
Ваня покорно замолчал и вложил маленькую ладошку в крепкую ладонь отца. Замаячили огни детского сада. В раздевалке мальчик потянул носом и учуял ни с чем не сравнимый запах творожной запеканки. Ноги привычно понесли к деревянному шкафчику с пузатой тыквой на дверце. В коридор вышла молоденькая воспитательница и нежно, с улыбкой протянула:
– Ванечка Воронцов! Доброе утро, мой хороший! Как твои дела?
– Нормально! – прозвучал бодрый ответ, и тут же взгляд опасливо скосился в сторону отца, - только бы тот не рассказал про то влажное пятно! Дыханье перехватило от болезненного ожидания...
– Веди себя хорошо, - буркнул тот и вышел, а сын радостно поспешил в игровую комнату.
Глава 2
На кухне было шумно. То и дело раздавался грохот кастрюль, звон тарелок, треск шипящего в сковороде масла. Хозяйка весело хлопотала среди всего этого шкварчания, сама напоминая разогретую сковороду. Дверь чуть приоткрылась, - Ваня, переодетый в новый костюмчик и тщательно причесанный, заглянул в щель. На его милом лице читалось живейшее любопытство и интерес к происходящему.
– Ма-ам, - протянул он.- Можно я с тобой посижу?
– Только не испачкайся. Будешь хорошим мальчиком?
Дверь мигом распахнулась. Ваня с готовностью кивнул, качнув непокорными вихрами на белобрысой макушке, и присел на табурет. Огромные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами с обожанием уставились на мать.
Ее полноватая фигура, наряженная по случаю в длинный темно-зеленый балахон с темно-синим клетчатым передником сверху, полные, оголенные до локтя и натруженные руки, выдающаяся далеко вперед грудь, широкая шея с двумя бороздками, большие, так похожие своим оттенком чистого неба на его глаза, приоткрытый в полуулыбке рот с ровным рядом зубов, темные, убранные в аккуратный пучок волосы; все это казалось таким необыкновенным ... самым - самым…
– Мамочка, ты самая красивая!
– выдохнул, наконец, Ваня и тут же уставился на буфет в поисках сладкого.
Варвара поймала его взгляд и достала из кармана леденец.
– На, только один. Больше не дам, а то аппетит перебьешь. Хорошо?
Вихри вновь качнулись.
– Ма-ам, а что такое день рожденья? – этот вопрос не давал ему покоя со вчерашнего вечера.
– Ну, это день когда ты родился. До этого ты сидел у меня в животике.
Мальчик понимающе посмотрел на материнский живот. Та продолжила.
– Сегодня у тебя праздник – тебе уже шесть и ты стал большим мальчиком. Большим и сильным. Почти как твой папа.
При слове «папа» Ваня на секунду замер, кадык на тонкой шее дернулся. Неожиданно новая мысль неприятно царапнула изнутри; надо набраться храбрости и спросить, пока им никто не мешает… Варвара же резво и со знанием дела орудовала между плитой и столом. Вдруг, ударив себя по лбу, метнулась к холодильнику и достала из морозилки курицу.
– Вот, балда! Представляешь, курицу забыла разморозить?! Как я сейчас ее резать буду? До прихода гостей всего полчаса…
– Ма-ам, а дядя Коля…
– Отстань!!! На, помоги чеснок почистить!
На маленькие коленки упало полотенце. Он прикрыл новые штанишки тканью и стал старательно снимать шелуху. На стол, прям перед его носом, с грохотом шлепнулась мокрая курица. Голова на длинной шее безвольно свесилась через край, капли беззвучно падали на полотенце. Мальчик, приоткрыв от удивления рот, дотронулся одним пальцем до красного гребешка, до закрытого глаза птицы, до холодного клюва.
– Она живая?- протянул он.
– Нет, конечно!
Ваня наблюдал, как мать взяла большой нож, скалку и, сильно ударяя по ножу, стала рвать птицу на куски. Как морщины на лбу превратились в глубокие канавы, в глазах отражался хищный блеск. Резкий удар и голова вместе с шеей упала на полотенце. Ваня вздрогнул и скинул кусок мяса с колен. Отвесив сыну звонкую затрещину, Варвара подняла курицу с пола, еще один удар и шея полетела на шипящую сковороду. От плиты то и дело валил пар, слышался треск и шипение. Мать с воодушевлением колдовала над всем этим, но тут неожиданно заметила, что Ваня тихонько плачет.
– Ты чего? Ну, извини, ладно? Не обижайся на меня. На еще леденец. Будь хорошим мальчиком. Ну? Иди, поиграй…
Ваня проглотил слезы, затем поспешил в свою комнату, где его ждала новая машинка. На зависть всем его друзьям! У Толика, у этого вечно толкающего его и кричащего Толика и то такой нет! Ваня довольно улыбнулся и принялся деловито возить игрушку между двумя стульями.
В прихожей зазвучали новые голоса; гости парами и поодиночке вносили в дом чужие запахи, веселые возгласы и морозную свежесть. Шум нарастал, плавно перекал из прихожей в зал и, наконец, остановился возле его комнаты. Занавеску резко отдернули, впустив в комнату яркий свет.