Чтение онлайн

– Никакой не дурацкий маяк! – вскричала Фен. – Ты такой же, как Руперт и Джейк. Никто из вас не способен понять, что такое любовь.

– Все, в чем я могу тебя уверить, – сказал Дино, – это что я хочу тебя больше, чем любую из девушек, которых я когда-либо встречал. Но я жизнелюб, а не средневековый рыцарь, хранящий себя для любви недостижимой прекрасной дамы. Мне не навится спать одному. Качество центрального отопления в этом доме оставляет желать лучшего. Так что, если ты не составишь мне компанию, я поищу развлечений в другом месте.

С этими словами он ушел. Фен услышала, как хлопнули дверцы его автомобиля, и колеса завизжали по гравию. Разрыдавшись, она бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, которая уже была влажной.

Следующие несколько дней были ужасными. Фен и Дино почти не разговаривали. Фен вставала до рассвета. Дино переменил свой распорядок дня. Он вставал, когда время завтрака уже было позади, и проводил вечера, занимаясь с лошадьми. В таком маленьком доме они никак не могли избежать встреч. Дино был вежлив, но сумрачен; он больше не занимался воспитанием Фен.

В пятницу утром Фен, Дино, Луис и Сара должны были встать в три тридцать утра, чтобы в четыре тридцать выезжать в Амстердам на состязания. В предшествующий четверг в Милл прибыли фотограф и репортер из «Санди Экспресс», чтобы взять у Фен интервью. Вечером ей пришлось пойти на ужин в «Савой», где ее назвали в числе кандидатов на «Первую спортивную персону года». Организаторы прислали за ней машину, которая после уина отвезет ее назад Уорвикшир, чтобы Фен смогла урвать три часа сна перед отъездом в Амстердам.

Репортер «Санди Экспресс» оказался обаятельным повесой средних лет. Он нашел Фен вликолепной и засыпал ее комплиментами, превознося до небес в надежде на возможную нескромность с ее стороны. После ланча, приготовленного Тори, фотограф сделал снимки Дездемоны и Маколея в странных ракурсах. Лошади все еще были толстоваты после шестинедельного отдыха. Потом он сфотографировал двор, дом и кухню, где Тори занималась готовкой, и Фен на фоне множества розочек.

– Я подумываю о том, чтобы нанять секретаря, который будет разбираться с письмами от поклонников, – сказала Фен. Она успела выпить три стакана вина за ланчем.

– Неудивительно, – сказал репортер «Экспрсса». – Все девочки Англии мечтают о том, чтобы стать такими, как вы.

– Ради всего святого надеюсь, что они ведут себя не так, как она, – раздался голос, и появился Дино – небритый, зевающий, с мешками под глазами. Он налил себе большую порцию виски.

– Это твой завтрак? – зло фыркнула Фен.

– Нет. На завтрак была первая порция, – сказал Дино. – Привет, – бросил он репортеру и ушел в направлении конюшни.

– Это Дино Ферранти? – спросил репортер, снова наполняя стакан Фен. – Эффектный парень, даже несмотря на щетину. Больше похож на рок-звезду. Ваш последний.?

– Ничего подобного, – рявкнула Фен. – Он работает с Джейком. Честно говоря, если бы мы с ним оказались вдвоем на необитаемом острове, я предпочла бы, чтобы ко мне подъезжали гориллы.

– И совершенно впустую, – сказал Дино, вновь входя в комнату. – Гориллы в основном гомики. Кто-нибудь видел последний еженедельник «Лошади и собаки»?

– Проклятье! Не подсушивай! – сказала Фен. – Пойдемте в гостиную, там нам не будут мешать.

Уже темнело, когда она проводила их. Снаружи уже ждал грузовик, заправленный бензином, водой и припасами для людей и мотора. Фен подумала, что пора поторопиться. Машина должна была захать за ней в пол-шестого. В кухне она обнаружила Дино, Тори и Сару, склонившихся над списком вещей, которые нужно взять в Амстердам. Фен глянула в свой блокнот для сообщений: звонили из ATV, из «Женского права», и Мелис Гордон. Берясь за телефон, Фен вдруг заметила, что ее бледнорозовый вязаный жакет из ангоры, котрый сушился на полотенце, весь покрыт черной шерстью.

– А, черт побери! – сказала она и бросила трубку на рычаг.

Тори встревоженно подняла голову.

– Что случилось?

– Мой розовый жакет. Он мне завтра нужен, а ты не могла уже не пускать к нему проклятых кошек!

Дино оторвался от бумаг с информаций о лошадях.

– Ну так уложи его заранее, – спокойно сказал он. – Тори приготовила ланч для твоих обожателей из прессы, за что у тебя даже не хватило воспитания ее поблагодарить. Она погладила все, что ы берем с собой завтра, и забрала все из чистки, и обеспечила нам еды на месяц. У нее не было времени сторожить твой бледнорозовый свитер, – он четко выделял слова, – от вторжения котов.

Фен потеряла терпение.

– Я пять месяцев работала как проклятая, занимаясь лошадьми в одиночку, а теперь на меня можно наплевать! – крикнула она и вырвалась из кухни. Через пять минут она вернулась. С волос ее капала вода.

– Кто пользовался моей сушилкой для волос?

– Я, – извиняющимся тоном сказала Тори. – Сушила волосы Дарклис.

– Ну так ты ее сожгла. И как я теперь должна сушить волосы?

– Почему бы тебе не сунуть голову в духовку? – сказал Дино. – Газ лучше не включать. Ты уже выросла из своих сапог по пятьсот фунтов каждый. Мы все знаем, что ты – английский гений верхового искусства и образец для подражания для всех девочек школьного возраста. И мы уже сыты этим по горло! Ты отлично знаешь, что не посмела бы так разоваривать с Тори, будь бы здесь Джейк!

– «Был бы»! – рявкнула Фен. – Правильно говорить «был бы»! – и она снова выбежала из кухни.

– О господи, – сказала огорченная Тори, глядя на последние оранжевые лучи заката. – О господи.

Фен была в таком бешенстве, что уехала в Лондон, ни с кем не попрощавшись. Она надела изысканное черное платье с открытой спиной, которое купила в Париже прошлым летом и ни разу не надевала, а к нему – черные туфли на высоких каблуках, черные чулки и кулон – подарок Дино. Когда она вошла в зал, где происходила предобеденная выпивка, битком набитый спортивными знаменитостями, коментаторами и журналистами – там были все, кого только можно себе вообразить – в ее сторону повернулись только несколько голов. Фен направилась погоорить с Дадли Диплоком, который стоял, прислонившись к камину, и предоставила обществу обозреть свою спину. Вырез на платье был таким низким, что платье чуть не расходилось. Когда Фен спустя пять минут обернулась, все пялились на нее. Это был один из тех вечеров, когда ее обаяние по-настоящему действовало – может быть, потому что от нее исходило какое-то распутное обещание, потому что она всей душой стремилась забыть Дино и все, что произошло дома.

– Что значит «Ф»? – спросил знаменитый теннисист.

– Фифочка с финтифлюшкой, – мило ответила Фен. – И это начертано изумрудами и жемчугом. Каждый может проверить самолично.

– Скажите это еще раз, – сказал теннисист, когда все рассмеялись.

Вскоре журналисты так и роились вокруг нее. Они пытались расспросить ее про Билли и Дино, но Фен отвечала, что она замужем за своей карьерой и не намерена разводиться. Она много выпила и с некоторым трудом добралась до обеденной залы, хотя идти было недалеко. Она обнаружила, что ее место за столом – между знаменитым футболистом, у которого были свтлые волосы с искусственной завивкой и искусственый же загар, а звали его Гарри, и олимпийским толкателем ядра, у которого мышцы рук грозили разорвать пиджак, а живот нависал над столом. Толкатель ядра, к общему восторгу, поднял Фен над головой, когда она пожаловалась, что ей не видно принцессу.