Наездники
Шрифт:
Чтобы ее не увидели, Верка тут же нырнула обратно в калитку и закрыла ее на щеколду, будто это могло выручить.
Кто там стоял?
Все было как в американском ужастике. Героиня идет к своей машине и слышит, как сзади стучат уверенные, быстрые шаги. Оборачивается – никого! Идет дальше. И снова слышит шаги.
А что дальше?
Черт знает, что дальше!
Верка вбежала в дом и чуть не прищемила хвост ворвавшемуся следом за ней Котяре.
В прихожей горела лампочка.
Тусклая, но трезвая, не допускающая никакой мистики.
Верка задвинула засов. Засов надежнее любого замка.
Конечно, самое славное – закрыть ставни. Но ставни были наружными, их закрывали только в тех редких случаях, когда все уезжали с дачи. И закрыть их можно было только снаружи. Плюнув на ставни, Верка обошла комнаты, проверила, закрыты ли окна. Хорошо бы задвинуть шторы, но занавеска осталась только на кухне, обеднела Верка.
В комнате, где Верка спала на бабиной кровати (при бабе приходилось спать на раскладушке), она не стала зажигать свет.
Знобило – жутко.
Она заставила себя раздеться, вытерлась полотенцем и отыскала в шкафу сухие трусики и майку. Потом натянула свитер. И носки. Стало теплее.
Верка нырнула под одеяло и только тут вспомнила, что хотела убежать в Москву. А кто там на улице стоял? Он ведь без зонтика был, хотя дождь сильный. Мужчина там был или женщина? В крайнем случае можно убежать к Олегу Владиславовичу... Стойте! Ведь окно этой комнаты выходит как раз в ту сторону, к сломанному штакетнику. Значит, в случае чего можно вылезти из окна и никто не перехватит.
Если ты хотя бы во сне понимаешь, как можно сбежать, сразу становится легче. Ведь враги о выходе не знают!
Она пригрелась и подумала: «Как я устала! И здорово, что не поехала в Москву, я бы по дороге промокла до воспаления легких. И умерла бы от страха. А сейчас я дома, никто меня не хочет убить, и я сплю...»
Сколько она спала, неизвестно. Но когда проснулась, было темно.
Она была в доме не одна.
Темно. Дождь постукивает по стеклу, слышно, как капли легонько барабанят по крыше. Это постоянный шум, привычный, но звук шагов в большой комнате сразу напугал Верку.
Кто-то шел по комнате, стараясь ступать негромко. Потом заскрипел стул. Он вообще-то скрипучий, но если вы думаете, что это Котяра на него вскочил, то ошибаетесь. От кота стул так не заскрипит.
Потом все стихло.
Сжавшись под одеялом, Верка пыталась успокоиться. Она себя уговаривала: ничего страшного, это дом скрипит, старый – вот и скрипит, это крысы бегают, они всегда по ночам бегают, на то они и крысы.
Но она знала, что это не крысы.
В доме люди.
А ведь она чуяла, что кто-то к ней заявится. Все события странного дня к этому вели.
Верка лежала, сжавшись котенком, коленки к животу.
И тут ее ударило по ногам!
Как электрическим током!
Почему она не закричала и даже не взвизгнула – невероятно! Верно, боялась тех, кто в соседней комнате, еще больше.
Что-то теплое пронеслось по ее боку, потом по плечу и полезло внутрь комочка, которым стала Верка.
Это был Котяра. Кот перетрусил больше Верки.
Он дышал мелко, быстро и горячо.
– Дурачишка, – беззвучно шептала ему Верка. – Ты чего испугался? – А самой ей стало полегче оттого, что другой был слабее ее и просил защиты.
Снова скрипнул стул в большой комнате.
Потом послышался другой звук – выдвигали ящик комода.
– Ну где ты ищешь? – спросил женский голос. Голос принадлежал женщине из коттеджа.
– Она всегда ключи прячет в верхнем ящике комода. В белье.
– Почему в белье?
– Потому что все женщины прячут ценности в белье, а мужчины в книгах. Об этом в «Криминалистике» написано.
«Какой еще ключ? – удивилась Верка. – При чем тут ключ?»
– Зряшное это дело, – сказал второй голос. Верка почти не сомневалась, что это детеныш. Голос был странный. Если не видеть этого ребеночка, а только слышать его голос, можно подумать, что говорит женщина.
Но голос все равно оставался каким-то странным, недоделанным. Объяснить это невозможно – самому нужно слышать.
– Почему зряшное?
Они разговаривали вполголоса, но было так тихо, что Верка слышала каждое слово.
– А если второго ключа не было?
– Тогда я тебе головку откручу, – засмеялась женщина.
– А я тебя ужалю!
Тут ночные гости стали тихо смеяться. И слушать этот смех было противно.
– Может, взломаем? – спросил детеныш. – И рванем к чертовой бабушке!
– Чтобы весь поселок сбежался?
– Кому здесь сбегаться?
– А этот, в шляпе! Он десятерых стоит по подлости.
– Я думал, что Оксана его уберет.
– Не вышло. Но он не должен оставаться здесь. Он что-то знает. И меня это тревожит.
– Тревошшшит, – повторил детеныш. И получилось как у змеи. – Смешное слово.
– Вбей в свою маленькую пустую головку, – произнесла женщина, – что процесс может начаться в любую минуту. И мы должны его контролировать! На нас ответственность перед нашим народом, перед будущим.
– Мамочка, не говорите красиво, – засмеялся детеныш.
– Или все пойдет прахом!
– Не дурак, знаю, – откликнулся детеныш.
Никакой он не детеныш, поняла Верка. Он взрослый, может быть, карлик, ему выгодно изображать малыша. Такого не боятся.
– И как ты проморгал, пока Оксана возле тебя шастала? – спросила женщина. Ответа она не ждала. – Где теперь второй ключ искать?
– Здесь. Должен быть здесь. И Верка должна знать. Ее можно...
И вдруг они перешли на шепот.