Наездник
Шрифт:
"Кто первый – того и тапки!" – это как раз тот случай. Теперь надежда только на препарат Коромыслова и твой профессионализм. Ты понимаешь всю степень ответственности?
– Теперь, да.
–Ну, с богом, Ваня! О нашем разговоре никто не должен знать, – пожимая руку на прощанье, сказал генеральный. – Соответствующие документы подпишешь в компетентных органах. Там же получишь инструкции и всё необходимое для операции.
– Да, как всё завертелось с рождением звезды Коромыслова,– думал Бугров, спускаясь в лифте на свой этаж. – А ведь каких трудов стоило ему пять с небольшим лет назад устроить его на работу.
С родителями Ахилла Коромыслова он жил на одной лестничной площадке, общался с ними по-соседски и знал его с детства. Ахилл был единственный поздний, желанный и любимый ребёнок в семье. Поначалу он ничем не отличался от других детей, разве что в детском саду никогда не принимал участия в любых публичных выступлениях. На детских утренниках обычно прятался за роялем или сидел где-нибудь тихонько в углу и крутил в руках робота-трансформера. В школе учился легко и на "отлично", но и там всё ярче проявлялся его крайний индивидуализм. Кого бы ни сажали к нему за парту, очень скоро он оказывался за ней один. Как кукушонок выталкивает из гнезда конкурентов за место и пищу, так и Ахилл не терпел за своей партой никого, кто мог посягнуть на его личное пространство. С учителями отношения складывались непросто. Любую зарождающуюся конфликтную ситуацию можно легко погасить в зародыше, если вовремя пойти на компромисс. Ахилл никогда не делал никаких шагов в этом направлении и позволял событиям развиваться своим чередом, проходить все степени зрелости и, если не отступали педагоги, разрешаться скандалом. Как в дуэли лётчиков, идущих в лобовую атаку друг на друга "на слабо" – у кого первым сдадут нервы, Ахилл никогда не сворачивал.
В старших классах он превратился в красивого русоголового юношу с правильными славянскими чертами лица и выразительными, почти всегда немного грустными, серыми глазами. Улыбался крайне редко, но улыбка очень шла ему и преображала его лицо, вызывая неодолимую к нему симпатию. Девочки оказывали ему всяческие знаки внимания, но он был к ним равнодушен, а всё своё свободное время уделял лягушкам, ужам, кузнечикам, стрекозам и другим представителям живой природы. Он прочёл всего Фабра и повторил за ним многие его опыты и эксперименты. На загородной даче он всё меньше помогал по хозяйству и вскоре на него махнули рукой. Пока другие копали, пололи, сажали и поливали, он всецело был занят своими наблюдениями и предоставлен самому себе. В его комнату в квартире никто не смел заходить. Она была вся заставлена книгами, аквариумами для наблюдения за земноводными и насекомыми, растениями и оборудованием. Любимыми предметами в школе стали биология, а затем и химия. Ведь любое изменение в поведении живого существа – радость, гнев, страх, любовь, оргазм – это химия, выработка и выброс в кровь определённого набора гормонов и других веществ.
Конец ознакомительного фрагмента.