Наёмник
Шрифт:
— Шалунишка знает себе цену — весь в отца. Молодчина, Дадли! — он взъерошил Дадли волосы.
В этот момент зазвонил телефон, и тётя Петуния пошла ответить, а дядя Вернон, тем временем, с умилением наблюдал за тем, как Дадли разворачивает свой гоночный велосипед, видеокамеру, радиоуправляемый самолёт, шестнадцать новых компьютерных игр и видеомагнитофон. Он сдирал упаковку с золотых наручных часов, когда после телефонного разговора вернулась тётя Петуния, которая выглядела одновременно сердитой и обеспокоенной.
— Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу и не сможет посидеть с ним, — она кивнула в сторону Гарри.
Дадли в ужасе открыл рот, а я сморщился, как будто проглотил лимон. Каждый день рождения меня оставляли у миссис Фигг, «ненормальной старухи», жившей через две улицы от дома Дурслей. Не знаю уж как там с нормальностью, но технику окклюменции, носящую незамысловатое название «Маска» я достал именно из её книг. Очень любил бывать у неё, ещё бы – такая библиотека.. Всего-то делов – открыть такую же арку, как на вокзале Кингс-Кросс. Миссис Фигг заставляла «меня» рассматривать фотографии всех кошек, которые когда-либо у неё жили, а на деле я повышал своё магическое образование. До последнего надеялся снова легально посетить её – такой шикарный способ обосновать любые свои знания о мире магии!
— Ну и что теперь? — спросила тётя Петуния, гневно глядя на бедного демона, будто это были его происки.
— Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя Вернон.
— Не глупи, Вернон, она терпеть не может мальчишку.
Дурсли часто вот так разговаривали обо мне — будто меня нет рядом. Бесит? Ни разу. Дураки нуждаются в таком доказательстве своей «силы», иначе начинают комплексовать, пить, орать… Зачем мне мешать ущербным самоутверждаться в собственных глазах? Инвалидов умственного труда надо жалеть…
— Ну а как насчёт… как там её… ну твоей подруги — Ивонны?
— Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петуния.
— Мы можем просто оставить его здесь, — с надеждой сказал Дадли.
Выражение лица тёти Петунии было таким, будто она проглотила лимон.
— Не надо, сладенький, иначе мы рискуем вернуться и обнаружить руины вместо дома, — ответила она.
— Я не взорву дом, — сказал я. — «Ну, разве что в ИБ,»
— Я думаю, мы могли бы взять его в зоопарк, — медленно проговорила тётя Петуния, — и оставить в машине…
— Машина новая, я в ней его одного не оставлю…
Дадли принялся громко рыдать. На самом деле, он, конечно, не плакал — прошло уже много лет с тех пор, когда он плакал по-настоящему — просто он знал, что если как следует скорчить физиономию и завыть, мамочка сделает для него всё, что он пожелает.
— Мой маленький Дадличек, не надо плакать, мамуля не позволит ему испортить тебе праздник! — закричала она, обхватывая сына руками.
А я-то при чём?
— Я… н-не хочу… чтобы… он… ехал… с-с н-на-ами! — заорал Дадли, издавая громкие притворные всхлипы после каждого слова. — Он всегда в-всё п-портит! — и он ехидно ухмыльнулся мне из-под руки матери.
В этот момент в дверь позвонили.
— О, Господи, они уже здесь! — в отчаянии воскликнула тётя Петуния… и мгновение спустя лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, в сопровождении своей матери вошёл в комнату. Пирс был костлявым мальчиком с лицом, похожим на крысиную морду. В каноне именно он держал за спиной руки людей, пока Дадли их колотил. Дадли сразу же перестал притворяться, что плачет.
Через полчаса, я, проклиная всех магов на свете, сидел на заднем сидении автомобиля вместе с Пирсом и Дадли на пути в зоопарк. Целый день мало того, что проведён без пользы, так ещё и надо ребёнка изображать! Тётя и дядя так и не смогли придумать, что со мной делать. Но перед уходом, дядя Вернон предупредил меня о своей страшной мсти, если случиться какая из «моих штучек».
По дороге дядя Вернон жаловался тёте Петунии. Он вообще любил жаловаться: на людей, с которыми работал; на меня; на Совет; на меня; на банк; опять на меня — и это было лишь несколько из его любимых объектов жалоб. Тем утром это были мотоциклы.
— …носятся как маньяки, хулиганьё, — сказал он, когда их обогнал какой-то мотоцикл.
— Мне приснился сон про мотоцикл, — неожиданно решил пошутить я. — Он летал.
Дядя Вернон чуть не врезался во впереди едущий автомобиль. Увернулся, жаль… Развернувшись всем телом на сидении, он закричал на бедного меня, а его лицо напоминало огромную свёклу с усами:
— МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ!
Дадли и Пирс хихикнули.
— Я знаю, что не летают, — невинно ответил я. — Это был всего лишь сон.
Тёмные боги, как же он забавно бесится при упоминании магии!
Любые разговоры обо всём, что происходило не так, как должно происходить, и неважно, был ли это сон или даже мультфильм — вызывали у них приступ животного ужаса и ярости, как будто они бояться появления у меня дурных мыслей. Правильно боятся – детский выброс, туда-сюда, три тучки кровавой пыли… Случайность-с.
Выдался очень солнечный субботний денёк, и в зоопарке было полно людей, гуляющих семьями. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому и потом, когда улыбающаяся продавщица успела спросить у меня, что я желаю прежде, чем его успели оттащить от киоска, им пришлось раскошелиться на дешёвый фруктовый лёд со вкусом апельсина. Всегда любил фруктовый лёд, а внушения творят чудеса.
«Пожалуй, этот день не так уж и плох», — подумал я, глядя на скребущую затылок гориллу, удивительно похожую на Дадли.
Как-то само собой получилось, что я оказался чуть поодаль от Дурслей. Они поели в ресторане зоопарка, а когда Дадли хотел было разразиться истерикой по поводу того, что его порция мороженого “Knickerbocker Glory” слишком маленькая, однако я ментальным импульсом выбил из него недовольство. Не люблю слушать истерики, их мне ещё Снейп, агент 007, так его разтак, предоставит за глаза….
После обеда мы отправились в террариум. Там было прохладно и темно, вдоль стен тянулись освещённые витрины. За стеклом между брёвнами и камнями ползали и извивались всевозможные змеи и ящерицы. Дадли и Пирсу хотелось посмотреть на больших ядовитых кобр и огромных, способных задушить человека, питонов. Дадли быстро нашёл самую большую змею в террариуме. Она могла дважды обмотаться вокруг машины дяди Вернона и смять её до размеров мусорного бака… только в настоящий момент она была не в том настроении. Точнее, она крепко спала.