Чтение онлайн

Селкес тихо разговаривал с доктором. Потом передвинулся к ней, встал рядом и тихо сказал:

— Мы больше ничего не можем сделать, Виручия. Можно считать, что Чорзел умер. Он больше никогда не заговорит и не пошевелится. Хамейн в этом уверен, но будет продолжать поддерживать его жизнь до последнего момента.

— А Монтарг знает?

— Ему сообщили, но он не дал себе труда приехать. Я и не думал, что он станет себя утруждать. И мы прекрасно знаем почему. Он уже занят всяческими хлопотами. Ладно, мы сами тоже этим займемся, и нам лучше поторопиться.

— Стоит ли беспокоиться. — Мрачная атмосфера комнаты подействовала на нее удручающе. — Мы и так знаем, что произойдет. Выберут Монтарга, а мои права будут отвергнуты.

— Уступаешь, Виручия?

— Нет. — Она глубоко вздохнула и расправила плечи. По крайней мере, она поборется. — Когда вы собираетесь созвать Совет?

— Завтра в полдень. Чорзел, по-видимому, долго не протянет, и поэтому нет причин оттягивать. — Он крепче сжал ее руку. — Не время расслабляться, девочка.

— У вас еще есть советы, Селкес?

— А последний был так уж плох?

— Нет, но почему это вас так беспокоит? Вы раньше никогда не проявляли ни малейшего интереса к политике.

— Я не люблю Монтарга. И полагаю, он нанесет вред этому миру, а это достаточный повод для беспокойства. Настало время встать на чью-то сторону, Виручия, и я встаю на твою. — Он вывел ее из комнаты. — Сейчас тебе лучше вернуться домой. Дюмарест ждет внизу. Он тебя проводит.

— Я в нем не нуждаюсь. Я и сама справлюсь.

— Может быть, и так, но он в тебе нуждается, дорогая. Ты же его наняла, ты помнишь?

Она почти забыла свою глупую выходку. Кажется, он навязался на ее голову.

— Хорошо, — сдалась она. — Он может проводить меня домой.

Виручия жила в маленьком одноэтажном доме на окраине города, в укромном местечке за высокими стенами. Она отперла дверь, но прежде, чем девушка растворила ее настежь, он проскользнул вперед. Когда они вошли в холл, свет зажегся автоматически, и он остановился, чтобы осмотреться. Полированный деревянный пол в холле был устлан мягкими коврами, вдоль стен стояли чеканные металлические вазы с яркими цветами.

— Вы, должно быть, устали, — сказала Виручия, сбрасывая накидку с плеч. — А если не устали, то я устала. Это был трудный день.

Он не пошевелился, чтобы уйти.

— У вас прелестный дом, Виручия. Могу я осмотреть его? — И, не дожидаясь разрешения, он начал молча обходить комнаты, действуя ловко и точно.

Она недолго следила за ним, затем вошла в свой кабинет. Это была ее любимая комната. На блестящих деревянных панелях стен висели старые карты в тонких рамках, на полках были аккуратно расставлены книги. Дюмарест вошел вслед за девушкой, а она уже наливала золотистую жидкость в стеклянные бокалы тонкой работы.

Протянув ему бокал, она поинтересовалась:

— Ну, вы удовлетворены?

— Домом?

— Тем, что никто не затаился в темноте, чтобы напасть на меня.

— Если кто-то здесь и есть, я его не заметил. — Дюмарест потягивал бренди. — Вы полагаете, кто-то может быть?

— Конечно нет.

— Можно узнать, почему вы так уверены?

— Дрейдея вовсе не относится к опасным мирам. Не судите о нас по арене. Это совершенно несвойственно для нашего мира и насаждается из-за ошибочно принятых решений. Здешний народ добр и не привык к насилию. Чорзел надеялся изменить положение, вот почему он ввел эти игры. Но вы все это знаете, вы слышали разговоры за обедом, да и сами видели. Нет, я не боюсь нападения. — И с горечью она закончила: — Я вообще вряд ли должна опасаться угрозы изнасилования.

Дюмарест воздержался от прямой реакции на это заявление. Убеждение, которое поддерживалось почти всю жизнь, трудно опровергнуть словами. Вместо этого он небрежно заметил:

— Можете назвать это привычкой. Я привык знать свое окружение. Вижу, вы интересуетесь старинными вещами.

— Вы о картах? Это хобби, а может быть, и больше. Я делаю капиталовложения в прошлое. — Она жестом указала на кресло. — Вы могли бы допить с удобством. Вам есть где остановиться? Завтра я улажу денежные дела и заплачу вам. Если у вас не хватает, чтобы оплатить ночлег, можно что-нибудь придумать.

— Я думал, что все уже в порядке. Как ваш агент, я, без сомнения, должен оставаться в вашем доме.

— Невозможно! Я живу одна!

Она увидела его улыбку и поняла, что ведет себя глупо, реагирует на все слишком резко. Как испуганная девчонка, напридумывала себе страхов, держится слишком настороже, — она была слишком умной, чтобы не понимать причину этого.

«Я в него влюбилась, — мрачно подумала она. — Влюбилась или начинаю влюбляться, и не могу этому сопротивляться». Она медленно пила бренди, вспоминая, как это было в прошлый раз, когда ее повлекло к юноше, который, казалось, находил ее приятной — играл с ней, использовал свое расположение как приманку, как дразнят собаку, водя перед ней кусок мяса. Затем наступило ужасающее прозрение — он посмотрел на нее и рассмеялся.

Ей было пятнадцать, и с тех пор она не осмеливалась испытывать нежность к кому бы то ни было.

«Это было давно», — подумала она мрачно. Слишком давно. А вот теперь все происходит снова.

— Виручия…

Она почувствовала, что он совсем близко, и обернулась, встретив его взгляд, в котором сквозили сила и понимание, а не жалость, которую она ожидала прочесть. «Спасибо и на этом», — подумала она.

— Виручия, что-нибудь не так?

— Нет. — Она отвернулась и потянулась за своим бокалом. Глоток бренди обжег ей горло. — Все в порядке. — Она снова сделала глоток. — Я думаю, вам лучше было бы уйти.

— Вы хотите этого?

— Вы прекрасно понимаете, что я этого не хочу! — Девушка говорила поспешно, захлебываясь словами. — Я этого меньше всего хочу, но самое ужасное, что может произойти, — это если вы останетесь. Ужасное для меня. Думаете, я смогу заснуть, зная, что вы в доме? Что вы где-то совсем близко, а я… — Она замолчала. — Нет.

— Я останусь, — произнес он без какого-либо выражения. — Я вас не побеспокою. Вы примете ванну, ляжете спать и забудете, что я здесь. Но я не собираюсь оставлять вас одну.