Чтение онлайн

– У некоторых просто не хватает мозгов, – сказал Вернон.

Эдди раньше работал у Вернона, а теперь, фигурально выражаясь, сидел у него занозой в заднице. В свое время скандал разразился на весь Гарден-Сити и даже дальше. Одна из несовершеннолетних официанток ресторана по имени Мисси ван Дюссельдорп забеременела и объявила Вернона отцом ребенка. Брат все отрицал; через некоторое время в доказательство своих слов он сдал кровь для установления отцовства. Разумеется, шумиха такого рода как минимум внесла некоторую напряженность в семейную ситуацию Вернона; вообще, эта история взбудоражила весь город. Тест на отцовство дал отрицательный результат; Мисси ван Дюссельдорп, пристыженная и отвергнутая, бросила школу и уехала в другой город к родственникам. Все это случилось незадолго до смерти отца.

Затем поползли слухи. Спекуляции. Предметом слухов был ночной повар ресторана, известный другим работникам как Быстрый Эдди. (Такое ироничное прозвище парень получил не потому, что был очень уж быстр; наоборот, каждый, кто с ним общался, понимал, что он, как бы это сказать, немного туго соображает.) Судя по всему, как-то ночью в зале для боулинга у пьяного Эдди развязался язык, и он похвастался приятелям, что участвовал в реализации плана Вернона. Вроде он с поддельным удостоверением личности, которое дал ему босс, явился в клинику в другом городе и сдал от имени Вернона анализ на отцовство. Именно так моему брату удалось соскочить с крючка.

Понятно, что после этого секрет продержался недолго. История разошлась по городу, набрала ход и наконец достигла ушей Мисси ван Дюссельдорп. Она недолго думая обратилась к закону, и Вернона заставили сдать кровь еще раз. На этот раз выяснилось, что отец действительно он.

– Господи, Вернон. О чем ты думал? – спросил я его тогда.

– Подлог – это нехорошо, знаю, но я пытался спасти свой брак, парень! Иногда, чтобы сохранить что-то хорошее, приходится делать что-то плохое.

История с подменой анализа попала в местные газеты, а потом по чьей-то прихоти была подхвачена национальными средствами массовой информации – вызвала, как говорят, «общественный резонанс». На какое-то время, благодаря этому скандалу, наш городок приобрел известность: все о нем слышали. Да, мы тоже попали в историю. Джулия, жена Вернона, бросила его и забрала с собой детей; Мисси ван Дюссельдорп подала на него в суд, требуя возмещения ущерба и средств на содержание ребенка. (Сына она назвала Оззи.) Жизнь Вернона, откровенно говоря, развалилась, но по циркулировавшим в городке слухам я понял, что в последнее время он повеселел и начал приспосабливаться к своему новому положению холостяка. Его видели на людях уже с несколькими женщинами.

Мы покинули парковку «Вигглз» и потихоньку вернулись в кабинку. Я спросил:

– Ты иногда видишься с Мисси? Или с Оззи?

Он покачал головой:

– Что? С ней? Нет, черт побери! Ее семья и близко меня не подпускает. Они все жутко ненавидят меня.

Он помолчал и неожиданно ухмыльнулся. Такая реакция удивила меня. Должно быть, я как-то выразил неодобрение, потому что еще через мгновение он добавил:

– Прости, Джорджи. Просто… ну, каждый раз, когда я смотрю вон туда, я будто вижу ее, правда. Так и стоит перед глазами.

Я оглядел почти пустой ресторан. Он пригнулся ближе:

– Вот туда… на салатную стойку. Там мы с ней этим и занимались, после закрытия. – Он хмыкнул.

Похоже, он и меня приглашал посмеяться за компанию. В моем воображении прочно устроился образ пары, ритмично двигающейся там, где сейчас стояли миски с зеленью, холодными овощами и заправками. Может, я был в неподходящем настроении, может, на нервы мне действовали финансовые трудности и то, что я опять пришел к нему просить денег. Но факт остается фактом: ничто в этой ситуации не показалось мне забавным. Господи Исусе, брат, хотелось мне сказать, что с тобой?

Но я ничего не сказал. Вместо этого я похлопал себя по карману:

– Это в последний раз, Верн. Обещаю.

Я нарушил свое обещание.

Когда со мной связалась «ПостКо», момент для них был самый благоприятный. Я уже много лет рвал задницу, но так и не сумел вывести бизнес на тот уровень, на котором он находился в момент смерти отца. Задумка с дизайнерским яблочным сидром провалилась. Нам пришлось взять новый кредит под залог дома, и мне удалось вернуть Вернону лишь часть его тайных финансовых вливаний. Внутренне я признавал, что откусил кус не по зубам, и жалел о возвращении в Гарден-Сити. Но я был слишком горд, чтобы рассказать об этом кому-нибудь. Бетани знала, что дела идут не слишком хорошо, но даже не представляла, насколько все плохо.

Мать снова вышла замуж и уехала во Флориду. Вернон и его «Вигглз» процветали; он даже вновь сошелся с Джулией.

– Она так меня любит, – говорил он с небрежной ухмылкой, – что не может жить без меня!

Брат никогда не напоминал о долгах, но само их существование действовало мне на нервы, особенно после рождения детей. Я опять чувствовал себя человеком второго сорта – как будто снова стал худшим защитником футбольной команды, последним на поле, и снова запарывал блоки. Вернон в бытность свою хавбеком иногда вообще не видел ситуации на поле, но он несся вперед, прорывался через заслоны и приносил команде очки – а остальные вопили от восторга. Я мечтал бежать из Гарден-Сити.

Что касается Бетани, то она никогда не чувствовала своей связи с этим городом. Она продолжала работать в библиотеке и считала место терпимым, несмотря на низкое жалованье. Казалось, появление детей на время сделало ее счастливой, обеспечило жизни позитивный центр – во время обеих беременностей она принципиально не пила и не курила, мы жили в радостном ожидании, – но за родами каждый раз следовало резкое разочарование, и Бетани с еще меньшей сдержанностью возвращалась к прежним привычкам. Когда же я сделал ей замечание и сказал, что она слишком часто прикладывается к бутылке, она заявила: «Ну да! Представь, я пытаюсь наверстать упущенное».

Однажды в офисе, когда я был в депрессии и сам уже не верил собственным оптимистичным словам (кто я такой, в конце концов?), раздался телефонный звонок.

– Это тот самый Джордж Янг, который служил в армии и с почетом вышел в отставку?

– Послушайте, я не собираюсь больше страховаться…

– Тот самый Джордж Янг, который во время войны в Заливе занимался дознанием и работал с пленными?

Я собирался повесить трубку, но после этих слов заколебался.

– Угу. Кто говорит?

– Мы хотели бы поговорить с вами. Возможно, мы могли бы предложить вам работу.

Я никогда не слышал о такой организации, как «ПостКо». После пяти минут разговора он предложил мне прилететь для интервью в Мэриленд за счет фирмы. Неделей позже я получил подъемные и расплатился с долгами.

Когда я узнал, что Берти из битлов – из тех, других, разумеется, – я почувствовал сильное любопытство, но твердо решил не показывать, что этот факт произвел на меня сильное впечатление.

– Наверное, тогда все было совсем иначе…

Мои слова были, по существу, приглашением к рассказу. Но он ответил только: