Чтение онлайн

НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ

Скучая, хожу по улице. Остановилась у низкого Ленькиного плетня. Домик его стоит на холме, утопая в зелени. Лозы дикого винограда свешиваются с крыши и чуть вздрагивают на ветру. Леня сидит в пыли и что-то старательно выкладывает из камешков. Рядом пристроился на лавке с невозмутимой заботливостью его дед Тихон, восьмидесятилетний высокий, замшелый, сгорбленный старик. Он внимательно смотрит на правнука. А тот, утирая нос рукавом расстегнутой рубашки, все время поглядывает на него, ища одобрения. И я почувствовала удивительное душевное понимание между ними и огромную молчаливую любовь. У меня защипало в носу.

Бабушка позвала их вечерять. Ленька вскочил, отряхнул трусы, вытер ладони о голый живот и потянул деда за руку, помогая встать. Дед Тихон, кряхтя и улыбаясь внуку, поднялся и, опираясь на самодельную резную палку, направился во двор, где на столике уже стоял кувшин с молоком, горячая с пару картошка и миска со свежими, с желтыми цветками, огурцами.

Мое внимание привлек неприятного вида старик. Он медленно брел, цепляясь за Ленькин плетень.

— Наверное, пьяный, — оценила я походку старика.

Бабушка Марфа в это время спустилась с внуком в подвал. Старик подошел к деду Тихону, сел рядом и стал что-то зло выговаривать. Я смогла расслышать: «...Рассчитаться пришел с тобой за Марфу... Должок старый... Смолоду я был не промах, но ты... — говорил, шамкая, незнакомый старик. «Необуздан ты по пьяному делу и глуп. Опять разошелся?.. Прошлое быльем поросло. За шестьдесят лет мог бы и угомониться...» — отвечал ему дед Тихон.

Я вся напряглась, не понимая, чем может закончиться такой странный разговор. К столу подбежал Ленька и тоже застыл на месте. Дедушка Тихон сидел неподвижно и напряженно. Вдруг улыбка пересчитала морщинки на его лице, и он сказал:

— Андрей, оглянись.

Тот медленно повернулся. За ним, с вилами наперевес, стояла дородная Марфа, единственная любовь всей его жизни.

— Спиной, что ли, увидел? — забормотал дед Андрей.

— Я свою благоверную за версту чувствую. И она меня, — добавил дед Тихон.

Дед Андрей понуро пошел со двора, сердито бормоча:

— Всю жизнь оберегает его, не дает поквитаться. И чем присушил?

Старики с Леней сели ужинать, будто ничего не произошло, а я пошла дальше.

КОЛЬКА

В деревне детей пускают на любые фильмы, кроме тех, что «до шестнадцати», потому что кино привозят только по субботам и только взрослое. Зажав деньги в кулаки, стоим в очереди около дома культуры. Впереди меня Колька, друг Леньки. Он ерзает от нетерпения, переминается с ноги на ногу, предвкушая удовольствие. Нечасто выделяет ему дед мелочь из скудного бюджета. Колька как всегда голопузый, грязный, в трусах до колен.

К большим девочкам подошел высокий симпатичный мальчишка и принялся развлекать их веселыми историями. Неожиданно он быстро наклонился и спустил Коле трусы, оголив ослепительно белый тощий зад. Девчонки засмеялись. Колька, пытаясь надеть трусы одной рукой, окончательно запутался в широченных складках. Справившись с одеждой, но не справившись с чувством стыда, он подлетел к обидчику и, сколько в нем было силы, вложил в тот единственный удар, которым хотел погасить обиду. Долговязый небрежным движением уклонился, и маленький кулачок с ободранными о кирпичную стену костяшками пальцев покрылся красными полосками. Кровь мелкими гвоздичками усыпала беленный известкой фундамент. Колька взвыл, потом сжал зубы и медленно побрел к дому. Девчонки неодобрительно глянули на обидчика и отвернулись от него.

В кино Коля не пришел.

ЯЙЦО

Коров здесь пасут семьями. Пришла очередь отцу Леньки выполнять общественную обязанность. Собрала жена корзинку еды, и в пять утра он уже стоял у края яра с хлыстом и собакой. Белые с рыжими пятнами коровы неторопливо шли по сонной улице. Они сами знали дорогу на луг.

Часов эдак в десять, вдоволь отоспавшись, Ленька отправился помогать отцу. Поиграл с Шариком, заглянул в провизию, поучился бить о землю хлыстом. Но, ударив себя по голым лодыжкам, бросил неинтересное занятие и спустился в яр, где тек прозрачный, студеный ручей. Яр был глубиной метров тридцать. К этому времени солнце уже искрилось в изгибах струй и полностью поглотило утренний сумрак правого склона. Другая, теневая, сторона отдавала сыростью подвала, жгла ноги холодными брызгами росы. Леня по камням перебрался на солнечную сторону и занялся любимым делом — поиском красивых, хорошо отшлифованных камешков. Правда, в воде они казались более яркими и сказочными. Но и высохнув, оставались для него привлекательными, загадочными. Он выкладывал из них на ровной песчаной площадке волшебные города и замки, а потом представив себя древним рыцарем, громил «полчища врагов», разбивая их «разноцветное» войско в пух и прах.

Навоевавшись вдоволь, Леня отправился к отцу. Вдруг нога соскользнула с булыжника, и он, упав в ручей, расшиб колено. Но боли не почувствовал, потому что в этот момент увидел шагах в десяти странный камень очень похожий на яйцо. Леня сразу выделил его среди многочисленных «голышей». Он отличался ярким белым цветом и правильной формой. Камень как магнит притягивал к себе. Но Леня не торопился подходить. Осторожно, будто боясь спугнуть интересную находку, он подбирался к заворожившему его камню. «Если это яйцо, то рядом должна быть птица, которая стережет и защищает его, — подумал он, с опаской оглядывая окрестности. (Яйцо больше гусиного, значит, и птица должна быть крупная)».

Убедившись, что поблизости нет огромной загадочной птицы, Леня с трепещущим от волнения сердцем вытащил яйцо из воды. Тяжелое. Поверхность на ощупь как у настоящего яйца. Вот острый носок, вот тупой. Покатал яйцо в ладонях. Потряс. Внутри затарахтело. От этого неожиданного звука Леня остолбенел. Обычно в яйце содержимое чуть-чуть колеблется. Чему в нем греметь? Масса фантастических предположений вихрем пронеслась в голове: «Оно с Луны свалилось? Яйцо древней птицы? Динозавра?» «А может, это яйцо Кощея Бессмертного?» — с ужасом подумал Леня и даже вздрогнул от страшной догадки. Немного успокоившись, он осторожно постучал яйцом о камень. Разбивать не хотелось. Ведь такого чуда нет ни у кого из друзей! «Но как-то я должен узнать, что внутри него?» — задумался Леня.

Любопытство пересилило. Много камней перетаскал он на площадку, прежде чем яйцо раскололось на три части. Скорлупа была толщиной в два пальца, а внутри находились твердые белые, правильной формы гладкие кубики, каждый из которых помещался в своей ячейке. Их было семь. Леня трижды пересчитал. Чего только не представлял он себе внутри яйца, но такого не ожидал, и был сражен. Он смотрел на кубики и не мог понять, зачем они здесь? Как попали сюда? Почему желток яйца превратился в кубики?

Странное чувство охватило Леню. Не только радость. Удивление! Но не простое, а головокружительное, волнующее, невообразимо потрясающее, переходящее в сумасшедшее возбуждение! Леня не представлял, что удивление чем-либо особенным может быть ярким как вспышка молнии, а еще длительным и очень приятным. Восхищение странной находкой стало для него великолепным, радостным потрясением. В нем проснулось новое, безотчетное, до конца неосознаваемое, большое и важное желание познавать. Он понял, что нашел и открыл что-то таинственное, и был счастлив. Теплая волна восторга сотрясала его худенькое тело.

Собрав все «запчасти» в майку, Леня помчался наверх. Находка заинтересовала отца. Он пробовал яйцо на зуб, на вкус, тщательно изучал кубики, ячейки и при этом тоже выглядел взбудораженным.

Вечером того же дня отец Лени ходил по улицам деревни, показывал экспонат старикам, учителям и все расспрашивал, не встречалось ли кому-либо нечто подобное, и не знают ли старожилы объяснения удивительной находке? Старики говорили о леднике, притащившем огромные камни из Финляндии, о загадочном болоте, но про яйцо сведений у них не было.