Чтение онлайн

В каждой казарме сержант назначает кого-нибудь из кадетов капралом и сваливает на него часть своих забот. Капралы следят в казарме за чистотой, водят кадетов на занятия строем. Капрала не удостаивают обращения «сэр», поскольку он все-таки еще кадет, но из уважения обращаются к нему не по имени, а по фамилии, как к гардемарину.

По уставу арсенал наказаний у капралов невелик, он может только жаловаться на кадетов сержанту, но в реальности капралы не особенно церемонятся и порой позволяют себе самые изощренные издевательства. Наш прежний капрал Ван-Флит был гораздо мягче Толливеpa, но уже получил звание гардемарина и был направлен на корабль «Принц Уэльский».

Мы поспешили в санузел. Робби тщательно причесывался. Волосы у него были длинноваты, но он надеялся, что продержится еще несколько дней, прежде чем сержант пошлет его к парикмахеру.

– Какой фильм он собирается нам показать? – спросил Робби.

Я чистил зубы, поэтому в ответ просто пожал плечами. К соседней раковине подошел Толливер.

Обычно гардемарины свирепствуют меньше капралов. Наверное, у них с получением офицерского звания пропадает потребность самоутверждаться перед кадетами. Но и гардемарин, если его разозлить, может задать жару. Однажды один такой злюка заставил меня раздеться до трусов и стоять в гардемаринской на стуле, декламируя по памяти статьи устава, а в это время гардемарины едко комментировали мое телосложение и кое-какие особенности характера. Поговаривают, что иногда при такой «процедуре» кадету и трусов не оставляют. Можно представить, какие тогда бывают «комментарии». Подтвердить не могу, слава Богу, эта участь меня миновала. Но я и так был сыт по горло. Не отпускал колкостей в мой адрес только один гардемарин – Джефф Торн, но остановить издевательства он не мог, поскольку не был здесь главным.

– Заправив кровати, мы строем пошли завтракать. В столовой, к сожалению, я сидел за одним столом с Толливером, поэтому свободно болтать не мог даже тут.

– Никки, чего нос повесил? – приставал ко мне Робби. Просыпался он медленно, зато потом так фонтанировал энергией, что от него некуда было деться.

Толливер посмотрел в мою сторону.

– Может быть, пытается провернуть шестеренки в голове? – съязвил он. – Как только поумнеет, перестанет полировать шкафы.

Я покраснел. Однажды в спешке я неаккуратно повесил одежду в свой шкафчик, край высунулся из дверцы, и она не закрылась. Сержант бы этого пустяка не заметил, но Толливер пялился на приоткрытую дверцу, пока сержант не понял, куда и зачем он смотрит. Пришлось мне четыре часа полировать дюралевые шкафчики, отчего на ладонях появились мозоли, а в сердце – ненависть. И вот теперь в столовой эта ненависть затмила мне разум, и я ответил:

– Я хорошо научился полировать, мистер Толливер. Если хотите, могу полировать вам ботинки.

Настала очередь краснеть Толливеру. Дело в том, что ботинки ему чистила Арлина Сандерс. Такое наказание он влепил ей, придравшись к какому-то пустяку, правда, потом пожалел – она мазала ему ваксой не столько внешнюю часть ботинок, сколько внутреннюю.

– Спасибо, не надо, – ответил Толливер. Видимо, в этот день у него было хорошее настроение. – О том, какое вам дать задание, я подумаю сегодня вечером во время поверки.

Хорошо хоть, что предупредил. Если ему что-то не понравится, исправлять придется мне. А какой-нибудь недостаток всегда найдется. По вечерам Толливер не спеша прохаживался по казарме, замечая любую пылинку. Особенно любил он заглядывать в сортиры. Свою кабинку я содержал в чистоте, но не мог же следить за остальными!

День проходил в напряженных занятиях. Мы постигали тайны устройства сверхсветового двигателя, космическую навигацию, историю освоения планет. Потом обед, час отдыха, спортивная тренировка до изнурения. Ненадолго вернулись в казарму, и снова в путь. Толливер повел нас в Зал Собраний. Первый фильм можно было назвать приблизительно так: «Советы дуракам, как уцелеть на орбитальной станции», а второй: «То же самое для тех, кто забыл первый фильм». До самого ужина в моих ушах звенели грозные предостережения: не выходить в открытый космос, предварительно не проверив герметичность скафандра, а то воздуха в нем не останется и вы вспухнете в вакууме; не летать в космосе перед стреляющими лазерами, а то луч отчекрыжит вам какую-либо важную часть тела или даже разрежет вас пополам.

За ужином я сидел тише воды, ниже травы. Может, капрал Толливер забудет мое наглое предложение чистить ему ботинки?

Но он не забыл.

После ужина я ходил по казарме за Толливером с веником и совком для мусора в одной руке, со шваброй и ведром с водой в другой, а на плече у меня красовалась влажная тряпка для вытирания пыли. Может ли быть грязным помещение, которое тщательно убирают каждый день? Думаете, не может? Эдгар Толливер вправил бы вам мозги. Я стирал воображаемую пыль, прилежно водил веником по полу, на котором не было ни единой соринки, стараясь не думать о том, что будет, когда Толливер поведет меня в санузел.

– Сифорт, не кажется ли вам, что в туалетных кабинках кое-где начинает заводиться плесень?

На этот идиотский вопрос можно отвечать «да» или «нет», результат будет тот же. Капралы хитры, но и кадеты не лыком шиты.

– Мне кажется, вы правы, мистер Толливер, вот на этой стене начинает заводиться плесень, – показал я на идеально чистую перегородку и с театральным энтузиазмом предложил:

– Давайте я ее хорошенько почищу.

Однако моя хитрость не удалась. Толливер упорно гнул свое:

– Вначале посмотрим унитазы.

Унитазы и прилегающее к ним пространство чистились дважды в день кадетами, навлекшими на свои головы сержантский гнев, так что выглядели туалетные кабинки блестяще. Для всех, но не для Толливера.

– Видишь, какая тут грязь, Сифорт? Если увидит сержант, то отменит нам час отдыха. Постарайся, пожалуйста, ради товарищей по казарме, вычисти всю грязь, какая тут есть.

– Есть, мистер Толливер.

Он оторвал от тряпки лоскут, протянул его мне с приказом:

– Сделай это руками.

– Конечно, руками, мистер Толливер. – Чтоб ему это боком вышло! Такое унижение! А потом еще будут болеть спина и колени. Я изобразил улыбку и изощренно огрызнулся:

– Как хорошо, что вы, мистер Толливер, все замечаете. Не каждая казарма может похвастаться капралом, столь тщательно обследующим унитазы, как вы.

Он вытаращился на меня, испепеляя взглядом, а я все лыбился, как приветливый дурачок. Впрочем, победа в словесной дуэли меня мало утешила. Толливер выйдет из туалета, а я останусь на час или два.

– Я проверю, Сифорт, – пригрозил он и убрался, наконец, вон. Но всего через полчаса вернулся. – Нравится работенка, Сифорт? Я рад, что нашлось подходящее для ваших способностей занятие. Постараюсь обеспечивать вам это удовольствие регуля…

– Смирно! – раздался вдруг негромкий голос. Толливер замер, прямой, как шомпол. Я бросил тряпку и встал.

– Что здесь происходит? – спросил гардемарин Джефф Торн.

– Ничего, мистер Торн, просто чистим туалет, сэр, – отрапортовал Толливер.