Шрифт:
«Последний день референдума! – бодро вещал с телеэкрана моложавый жизнерадостный диктор. – Такого еще не знала история! Казус, кото…» Главврач с неожиданной поспешностью вдавил кнопку на пульте, и экран стереовизора померк.
– Итак, Сомус, вы возвращаетесь в большой мир, – начал он своим бархатным голосом, в котором сейчас почему-то чувствовалось некоторое смущение. – Надеюсь, отныне вы станете полноценным членом общества.
– О да, конечно!
Покоренный дружелюбным тоном и участием, Сомус в этот момент испытывал к главврачу симпатию и чувство благодарности. Хотя, если разобраться, благодарить его было не за что. Главврач мог быть и другим – жестким и даже грубым, но в этот момент Сомус начисто забыл об этом.
– Надеюсь, вы добросовестным трудом внесете посильный вклад в благоденствие человечества.
– Постараюсь, доктор.
– Надеюсь, вы никогда больше не станете постояльцем нашего заведения.
– Помилуй, господи!
– А теперь позвольте мне проводить вас.
– Ну зачем же? Не стоит беспокоиться, – засмущался Сомус, но главврач уже поднимался из-за стола.
Длинные коридоры из плохо отесанного камня, грубый деревянный настил, тускло мерцающие лампы… Ничто не должно было напоминать о стерильно совершенном, никелированно-пластмассовом компьютерно-ракетном мире за пределами лечебницы.
Вниз вела винтовая лестница. Она заканчивалась толстой дубовой дверью с бронзовым кольцом.
– Доставляли меня сюда через парадный вход, – буркнул Сомус.
– Понимаете ли, там сейчас ремонт, и…
– Да нет, ничего. Я не заслуживаю парадного входа.
Дверь со скрипом отворилась, и в глаза Сомуса ударил яркий свет. Летний день был солнечным и теплым. Несмотря на то, что клиника находилась в центре гигантского мегаполиса, во дворе с тенистыми деревьями и пышными клумбами было тихо. Шум не мог пробиться сквозь силовую защиту.
– Сомус, если бы вы знали, как я рад вас видеть!
Со скамейки поднялся низенький толстяк с добрыми, наивными глазами и широкой обаятельной улыбкой. Он был похож на персонажа компьютерной игры «Ужас в доме». Одет он был в мешковатый костюм и мятую шляпу.
– Кто это, доктор?! – испуганно воскликнул Сомус, отшатываясь от распахнувшего объятия толстяка.
– Друг, Сомус, друг. – Главврач покраснел и опустил глаза. – Теперь у вас будет много друзей.
Доктор повернулся, и тяжелая дверь за ним захлопнулась.
– Меня зовут Думдук! – сказал толстяк, беря Сомуса под руку и улыбаясь еще шире. Пальцы у него были железные. – Идемте. Я позабочусь о вас. Кто-то должен протянуть руку страждущему в этом суровом мире.
Думдук провел бывшего пациента к стоящему у клумбы роскошному красному астромобилю. Сомус слышал, что астромобили пришли на смену бензиновым монстрам и питались непосредственно космической энергией.
Когда астромобиль вырулил на шоссе, Сомус, оглянувшись, увидел у парадного входа в клинику огромную пеструю толпу. Можно было различить телевизионщиков с камерами в руках.
– Чего они там собрались? Ждут сошествия Господа?
– Может быть, – задумчиво кивнул толстяк, откидываясь на сиденье. Теперь бешено мчавшейся машиной управлял компьютер. – Но к нам это не имеет отношения. Нет, ну как же я рад вас видеть! Не так часто приходится встречать таких дорогих гостей.
– С тех пор как еще в пятом классе я разбил уникальный спектроскоп, никто меня не называл дорогим.
– Все меняется. Сегодня вы червь, завтра – король.
– Я все-таки ничего не понимаю. Хотелось бы знать…
– Узнаете все через несколько минут.
Все здания были облеплены рекламами, ярко сверкавшими в лучах солнца: «Дальний космос – наше счастливое будущее!», «Голосуя за программу „Космик“, вы голосуете за прозябание и нищету», «Космик» – ваша надежда». А в небе светилась надпись: «Голосуя за „Космик“, вы голосуете за жуткое будущее ваших детей!» Схватка между фирмами «Планета» и «Космик» шла не на жизнь, а на смерть.
За окнами астромобиля проносился город, и Сомус растерянно осматривался. За полгода лечения он отвык от лязга, шума, яркого света и громад зданий. Он пытался сориентироваться, соображая, по каким улицам они едут, и не смог. Да и немудрено: новые здания имели изменяющуюся геометрию: сегодня – шпиль, завтра – спираль или шар на палочке.
– Приехали, – сказал Думдук, когда астромобиль свернул к громадному, похожему на падающую ель зданию. «Отель „Скат-три“, – сверкала реклама наверху, – самый фешенебельный отель города».
Их ждали. К астромобилю подошли два монументальных, будто из стали отлитых атлета, походивших на персонажей игры «Укуси меня за хвост». Глаза у них были тусклые, равнодушные, но когда они взглянули на Сому-са, то в них проскочила искорка неподдельного интереса. Атлеты неотступно следовали за гостем в вестибюле, стояли по обе стороны дверей лифта, будто боялись, что тот сумеет каким-то образом открыть автоматические двери и выпрыгнуть на ходу.
Номер, где ждали Сомуса, находился в поднебесье – на триста четвертом этаже. Старинная мебель, ковры, картины…
Атлеты остались стоять у входа, привычно бросив руки за спины.
Из кресла поднялся мужчина, одетый в черный хитон из оптикопластика. Этот материал был очень дорог, и носили его только богачи. Оптикопластик полностью поглощал световые лучи, поэтому казалось, что у этого человека нет туловища. Внешне хозяин номера чем-то походил на Думдука: так же толст, даже чуть поупитаннее, и глаза те же, только еще добрее, и голос такой же вкрадчивый, только помягче, потише. Он очень походил на персонажа компьютерной игры «Ночь в свинарнике».
– Вы бы знали, Сомус, как я рад вас видеть!
Человек без туловища почти точь-в-точь повторил слова Думдука. Бывший пациент спецклиники вежливо улыбнулся в ответ, чувствуя себя не в своей тарелке. Он понимал, что оказался в центре какой-то авантюры, и внимание этих людей, их вежливость были для него ножом острым. Он подумал, что вскоре все разъяснится и его, как самозванца, выгонят взашей.
– Присаживайтесь.
Сомус уселся в мягкое кресло, а оба толстяка – напротив него. Толстяк в хитоне налил в рюмки коньяк и сказал: