Чтение онлайн

Утром 23 марта войска вермахта вместе с отрядами СС и полиции ударили со стороны Владимира по партизанским отрядам и поддерживающим их фронтовым частям Советской Армии…

Теперь настроение генерал-полковника Моделя значительно улучшилось. Он был доволен, что началась ликвидация вражеских частей в тылу, как этого желала ставка. Чувство удовлетворения у Моделя вызывала и тишина на фронте, царившая в полосе его армии, не говоря уже, конечно, о продолжавшихся боях за Ковель. Кроме того, он был убежден, что генерал Хенике, используя приданную ему поддержку, быстро наведет порядок в тылу действующих войск. Модель слишком хорошо понимал, что для солдата на фронте нет ничего хуже уверенности в том, что он имеет врага не только перед собой, но и за спиной. Это положение теперь должно было радикально измениться, по крайней мере на Волыни.

Был поздний вечер предпоследнего дня марта. Модель, сидя у себя в теплой комнате, наслаждался французским коньяком и ароматом хорошо сваренного кофе. Он был доволен. Войска вермахта при поддержке авиации и танков снова сокрушали все на своем пути.

Вошел обер-лейтенант Хоппен, дежурный-шифровальщик, как всегда, элегантный и благоухающий одеколоном.

— Хайль Гитлер! — Офицер стукнул каблуками сапог с короткими голенищами, выбросив руку в гитлеровском приветствии.

— Хайль! — пробормотал Модель. Обер-лейтенант услужливо подал папку с надписью:

«Geheim (Секретно)». В ней было несколько телеграмм, весьма лаконичных. Командующий армией не терпел лишней писанины. Эту привычку он вынес из военной академии и следовал ей постоянно — на посту руководителя технической службы в генеральном штабе, на различных штабных должностях, на посту начальника штаба 4-го армейского корпуса во время польско-германской кампании, а затем начальника штаба 16-й армии во время франко-германской войны. Так укреплялись у Моделя навыки штабиста, и нет ничего удивительного в том, что он систематически прививал их своим подчиненным. Несмотря на это, он вынужден был терпеть шифрограммы, написанные на многих страницах, которые передавались из Берлина.

Модель пробежал глазами короткие фразы расшифрованных телеграмм, карандашом сделал какие-то заметки. Перед прочтением последней бумаги он взглянул на стоящего офицера:

— От Баха? Наверняка опять просит помощь! А так уверял, что сам справится…

— На этот раз обергруппенфюрер СС докладывает о начале переговоров с командиром дивизии Армии Крайовой.

— Что? — Модель уставился на телеграмму.

«Я принял решение перетянуть на нашу сторону банду Оливы. В нынешней ситуации полагаю, что цель оправдывает средства, — докладывал командир ковельского гарнизона. — Передаю текст письма, которое я послал вчера через моих парламентеров…»

— Ну и… — Модель не закончил фразу, углубился в чтение. Текст письма к Оливе гласил:

«Мне известно, что к югу от Ковеля находятся польские отряды численностью в несколько тысяч. В связи с надвигающейся с Востока общей опасностью, предлагаю совместную акцию, взамен, по вашему желанию, доставлю вооружение польским отрядам и предоставлю вам полную свободу действий в украинском вопросе… Пока еще я жду от Оливы ответа, после получения его сообщу вам результат, господин генерал», — закончил свое донесение обергруппенфюрер СС Бах.

— Гм, гм, — мурлыкал Модель, вкладывая телеграмму в папку. — Глупец, а возможно, недооцененный до сих пор политик… Однако полагаю, господин обер-лейтенант, — обратился генерал к продолжавшему стоять офицеру, — что мой способ переговоров с этим Оливой и ему подобными будет более действенным, более быстрым и более полным. Ну что ж, прошу передать эти донесения начальнику штаба. А политические шаги обергруппенфюрера я принял к сведению и даже хвалю. Он прав. В его положении цель оправдывает средства. Все удастся изменить, когда мы вновь будем диктовать темп похода на Восток… Только дадут ли поймать себя на удочку эти аковцы? Лично я на это не рассчитываю.

— Вы, господин генерал, совершенно правы. К ним надо обращаться со свинцом, а не с дружеским жестом. В соответствии с вашим, господин генерал, решением, вот уже несколько дней над районами расположения этой дивизии кружат наши самолеты и сбрасывают тысячи листовок-пропусков, и каждая из них действительна для неограниченного числа офицеров и солдат. И что из этого, господин генерал? До сих пор ни один из них…

— Не все потеряно, господин обер-лейтенант, еще ничего не потеряно. Это только один из методов борьбы. Когда-то во Франции я применял такое, и даже с некоторым успехом…

Метод генерал-полковника Моделя, однако, не дал результатов. Время показало, что он был таким же скверным политиком, как и обергруппенфюрер СС Бах, командир сражающегося ковельского гарнизона. Не помогли ни переговоры, ни тысячи листовок-пропусков, сброшенных на территорию, занятую польскими и советскими партизанами. Никто из них не пошел на эту уловку, шитую белыми нитками. Обергруппенфюрер СС Бах не получил никакого ответа на предложение «совместной» акции в связи с приближающейся с Востока «общей опасностью». Армии, двигавшиеся с востока, действительно были опасны, но только для гитлеровцев, полякам они несли освобождение.

Этой ночью генерал-полковник Модель не выехал на фронт к солдатам, но и не отдохнул, как надеялся. Вскоре после полуночи раздался телефонный звонок из Берлина. Из ставки пришло известие, что фюрер желает с ним говорить и ждет его в Бергхофе…

А в это время бои с немцами на Волыни не прекращались. Как и на других оккупированных территориях, партизаны уничтожали гитлеровских солдат, офицеров и их прислужников — изменников народа, дезорганизовывали коммуникации, срывали административные и хозяйственные мероприятия германского командования. Гарнизоны вермахта и полицейские посты находились в постоянной готовности, на каждом шагу их поджидало справедливое возмездие и могла настигнуть смерть.

Партизанские группировки и отряды на Волыни в начале 1944 года насчитывали уже многие тысячи вооруженных и закаленных в боях людей. Население, проживающее на этих землях, поддерживало партизанское движение и с нетерпением ожидало конца оккупации. Верили, что это наступит скоро. Надежду вселял также обнародованный в марте того года пламенный призыв VI сессии Верховного Совета Белорусской ССР: «Дорогие братья и сестры! Все больше разжигайте пламя общенародного партизанского движения. Победа близка…»