Чтение онлайн

Так было и во время нашего наступления на смоленской земле. Бойцам и командирам нужно было как можно скорее рассказать о злодеяниях гитлеровских захватчиков, о зверствах, чинимых немецко-фашистскими оккупантами в городах и селах Смоленщины. Выступить перед личным составом на эту тему командир и политработник поручили начальнику штаба.

Майор Поляков говорил горячо. События и факты, о которых шла речь, он подобрал из тех мест, где сражался полк. Из беседы с жителями города Сычевка Смоленской области Марией Калининой, Натальей Удовенко и Евгенией Орловой Поляков узнал, что в деревне Юшино гитлеровцы устроили концентрационный лагерь для гражданского населения.

Сюда, за колючую проволоку, гитлеровцы бросили жителей города и окрестных деревень. Большинство узников - подростки и женщины с малыми детьми. Арестованных подвергали пыткам в специальных камерах. Гитлеровские бандиты жестоко издевались над людьми, и оттуда никто не возвращался. В этом лагере ужаса редкий день обходился без расстрелов. Пятнадцатого января было расстреляно около сорока человек. А через неделю фашистские садисты умертвили двадцать восемь женщин. За месяц до прихода наших войск каратели уничтожили больше двухсот советских людей. Среди убитых было много детей и подростков.

Жители села Тараканово Смоленской области составили акт о зверствах фашистских оккупантов. Гитлеровцы выгнали население из домов и отобрали у людей теплую одежду, хлеб, картофель - все, что попалось на глаза. Затем под конвоем семьдесят молодых жителей этого села (большинство были девушки) угнали на пересыльный пункт и отправили на каторгу в Германию.

В деревне Подмошье Смоленской области не оказалось ни одной семьи, которая не пострадала бы от гитлеровских насильников и убийц. Осенью 1942 года фашисты за одну ночь уничтожили все население деревни Никитино Батуринского района, что на Смоленщине. Они согнали население деревни в большой сарай, закрыли его и подожгли. Раздирающие душу крики заживо сжигаемых людей леденили кровь тем немногим, кто успел скрыться. Фашисты же хладнокровно продолжали свое черное дело.

В глубокой тишине слушали мы своего начальника штаба. Наши сердца наполнялись священным гневом к гитлеровским оккупантам. И этот гнев обретал силу, готовую смести с земли фашистскую нечисть. Каждому летчику, воздушному стрелку, технику, механику хотелось отомстить врагу за кровь и слезы советских людей, своими ратными делами приблизить час нашей победы.

Хотелось скорее в боевой полет. Но летать было нельзя. Прошедшие дожди и интенсивное таяние снегов, сложные метеорологические условия затрудняли ведение боевых действий.

– Используем эту погодную паузу для учебы, - решил командир дивизии полковник Смоловик.

В полках не хватало летчиков и воздушных стрелков. Их решили готовить на месте из наземных специалистов, ранее учившихся в аэроклубах и авиационных школах.

В это же время по приказу Верховного Главнокомандующего в технические рода войск стали возвращать специалистов. В суматохе первых дней войны военные комиссариаты допустили в этом деле много путаницы. Летчики, моряки, танкисты, саперы часто зачислялись в команды не по своему военному профилю.

Так, однажды к нам в дивизию прибыл из пехоты бывший курсант летного училища Костя Давыденко. По-хозяйски расположившись на нарах поближе к "буржуйке", он спросил простуженным голосом:

– Это правда, что летать будем?

Его вопрос товарищи встретили улыбками. Мы сами еще не знали, что получится из решения комдива готовить у себя летчиков. Заметив это, Костя сразу как-то посуровел. Он столько испытал за полтора годы войны, что уж совсем было распрощался со своей мечтой о небе. В сталинградских боях в стрелковом полку Давыденко исполнял обязанности командира взвода пешей разведки, ходил в атаки, притаскивал "языков". Вместе с Костей воевала большая группа его однокашников по Чугуевскому летному. Но после нашей победы под Сталинградом всех их тоже отправили доучиваться в различные авиационные училища страны.

Вскоре с переднего края пришел к нам в соединение и лейтенант В. Бабанин. Его военная биография была также трудной. В первые месяцы войны при выполнении боевого задания самолет Бабанина был подбит фашистской зенитной артиллерией, он совершил вынужденную посадку на территории, занятой врагом. Летчику удалось скрыться в лесу. Там он встретился с партизанами и три месяца воевал вместе с ними, а когда началось наше наступление, Бабанин перешел линию фронта и стал рядовым бойцом стрелкового полка. В ожесточенном бою был ранен, лечился в полевом госпитале. И уже после выздоровления отдел кадров фронта вновь направил его в авиацию.

Только в нашем 198-м штурмовом авиационном полку изъявили желание учиться на летчиков и воздушных стрелков семнадцать человек. Среди них - авиационный механик Толя Асанов. Наш сверстник, он с комсомольских лет мечтал об авиации, успешно закончил Пятигорский аэроклуб. Но в летное училище Толя поступить не смог: не прошел медицинскую комиссию.

Тогда Асанов подал заявление в Серпуховскую авиа-техничсскую школу. Хоть и не летчик, но все же около самолетов. После окончания ее комсомолец сержант Анатолий Петрович Асанов два года служил в нашем полку наземным специалистом.

Стремление летать, бить немецко-фашистских оккупантов, громить их с воздуха не давало покоя сержанту Асанову. Анатолий писал рапорт за рапортом: "Хочу сам бить врага", "Переведите на летную работу, хотя бы воздушным стрелком". И только на седьмом рапорте он получил наконец резолюцию полковника Смоловика: "Зачислить в дивизионный центр для учебы на летчика-штурмовика". Радости Анатолия не было предела.

Вместе с Асановым из звена старшего лейтенанта Васильева в наш учебный центр пришел и лучший моторист полка Александр Якуненко. Не особенно разговорчивый, скромный и трудолюбивый, он честно выполнял порученное ему дело. Очищал самолеты от грязи, которой хватало на полевых аэродромах, помогал механикам готовить штурмовики к боевым вылетам, не чурался никакой черновой работы. Все, кто служил с Якуненко, считали его настоящим тружеником аэродрома, умельцем на все руки. И вдруг рапорт: "Прошу послать учиться на летчика".

По этому поводу старший лейтенант Васильев имел с подчиненным обстоятельную беседу. Очень не хотелось командиру отпускать из звена хорошего моториста. Он, как мог, объяснил Якуненко, что управлять крылатой машиной в воздухе - дело не совсем простое. Надо хорошо знать такую науку, как аэродинамика, материальную часть самолета, иметь хотя бы первоначальные навыки пилотирования.

– А я и имею!
– отозвался Саша.

– Откуда? На самолетной стоянке приобрел?
– пошутил Васильев, намекая мотористу на его специальность.