Чтение онлайн

До Женьки я не дозвонился, поехал в ГИТИС к Витьке. Его застал в сквере. Он готовился к этюду. Рассказал много нового. Видел старшую дочь Шукшина Олю, она всё время смотрит на меня и хочет познакомиться. Я не против, но мешает громкое имя её отца, — комплексую. Прощаясь с Витькой, сунул ему в руку четыре рубля. Он отбивался и отказывался, но я сказал, что дома у меня лежит триста рублей, и я не знаю, куда их девать. Тогда он взял.

На Арбате я познакомился с певцом, художником и музыкантом Александром Трофимовым. Он пригласил меня на свой концерт, который состоится на квартире, на следующей неделе. Я оставил ему свой телефон и пошёл в театр Вахтангова. Лишний билет продал по дороге, желающих купить было много. Сидел на балконе и приходилось смотреть, напрягая зрение и слух.

Не успел выйти из театра, как попал на другое представление. Трое поэтов читали свои стихи. Арбат становится площадкой для творческих людей. Сюда приходят гитаристы, стихотворцы. О певцах и художниках и не говорю. Их пруд пруди. Сегодня их снимали японцы на видеокамеру. Слушал поэтов, стихи неплохие и читали вдохновенно. Всю дорогу голова гудела от увиденного и услышанного в театре и на Арбате.

Дома смотрел КВН. Одесситы победили.

С утра поехал на спектакль в театр «Ленком» на премьеру спектакля «Праздничный день». Спектакль полностью молодёжный. Режиссёр, драматург, сценограф, балетмейстер, да и актёры — все молодые люди. Я впервые в «Ленкоме», и театр мне понравился. Никак не ждал такого спектакля. Пьеса Ольги Михайловой, постановка Владимира Мирзоева. Я был просто поражён. Огни, блёски, неожиданные эффекты и совсем иная форма выражения. И сабли, и маски, и танцы. Всё, как мне показалось, к месту, всё здорово. Хотя, конечно, это больше цирк, а не театр. Я несколько раз хохотал от неожиданности, от жизни актёров на сцене. Это был момент истины, напряжения, переживания.

Саша Трофимов хорошо рисует облака. Подозреваю, что только облака и рисует. Наверное, и поёт неплохо, послушаем. Но он ругает театр. Говорит, что жизни в нём нет, сплошная наигранность. Всё ненастоящее. Но это не так. Я думаю, просто ревнует. На мой взгляд, настоящий театр — это самая настоящая, достоверная, подлинная жизнь. Жизнь Духа. Жизнь, от которой у зрителя замирает дыхание и волосы становятся дыбом. Лопаются от смеха животы. Хорошо, что театр «Ленком» вошёл в мою жизнь именно этим спектаклем. Никогда не думал, что можно сделать так неповторимо прекрасно. Сегодня у меня действительно Праздничный день.

С утра купил сыр, колбасу, масло и плотно позавтракал. Сходил на Лабораторный, взял паспорта, поговорил с Любушкой. Эта девушка с глазами ангела принесёт мне погибель.

Гадали кроссворд из журнала «Крокодил», обедали и ровно в тринадцать часов мы с Ленкой вышли из Гохрана. Отправились к Коле в больницу. До обеда я звонил Тане, её на месте не было, говорил с её подругой. Подруга проявляет ко мне повышенный интерес. Ехали к Коле долго, наконец, отыскали восемьдесят первую больницу. В больнице я назвался Колиным братом и, беспрестанно целуя руки обслуживающему женскому персоналу, провёл Ленку в его палату. А с ней и сам туда прошёл.

Коля в палате лежал с Ксан Ксанычем, у которого полный рот золотых зубов. Этот Ксан Ксаныч поведал мне свою печальную историю, от которой подскочил его сахар до семнадцати единиц. С женою полтора года судится, сын его бросил, осталась любовница. Да и той нужны его деньги, а не он сам. В палате у Коли я попил чай с лимоном, перекусил хлебом с колбасой и, оставив три рубля на сигареты, стал прощаться.

Домой возвращался под ливнем и всю дорогу спал. Дома занимался гимнастикой, по телевизору смотрел спектакль театра Ермоловой «Говори». Смело могу сказать, что спектакль устарел. Устарел, не успев выйти. Вечером смотрел фильм «Под чужим именем». Картина снята отлично, жаль, что с печальным концом. Я каждый день кого-то провожаю на тот свет. То в спектакле, то в кино. Это противоестественно. Хочу счастья.

Утром, в вагоне метро, видел маленькую чаровницу с работы, над которой постоянно подтруниваю. Вышли на «Филях», я сказал ей: «Подожди», — «Нет, я опаздываю», — ответила она и убежала. Я отпустил её с Богом. Как всё-таки противны повторения. А для художника — нет ничего хуже. На «Филях» я стольких останавливал, что теперь стыдно перед самим собой.

На работе мне Ленка гадала, сказала что Анна с мужем живёт счастливо и родит ему дочь, а мне, несмотря на то, что обещала, звонить не будет. Сказала, что я в дороге познакомлюсь с девушкой. Сегодня я с девушкой и познакомился. Зовут Лена, работает у нас в Гохране на десятом этаже. Я её, собственно, знал и часто виделись. Но так совпало, что домой ехали вместе, я и решил познакомиться. Она ехала в Очаково к деду, нам было по пути.

Звонил трижды Тане, последний раз оказался удачным. Она обещала сама позвонить. С работы ушли в шестнадцать часов, Чекуров отпустил. Я заехал домой, заехал в ГИТИС и пошёл прогуляться по Арбату. Там встретил Женьку, с ним уже натолкнулся на девчат, с которыми в театральной студии занимался. Они приехали в Щукинское поступать. С Женькой пошли в кинотеатр «Октябрь» на фильм «Интервенция» В. Высоцкий в главной роли. Фильм старый, 1968 года, восстановлен в 1987 году и пущен в прокат.

После кинокартины гуляли по Арбату и потом пешком дошли до Киевского вокзала. Ехал домой, сердце болело и вдруг на автобусной остановке на станции метро «Кунцевская» Лена. Я взял её рабочий телефон. Так что можно считать, день выдался удачный.

По дороге на работу видел молоденькую девушку, похожую на Добрынину. Она спешила мне навстречу, чтобы показать своё новое платье. Платье ей идёт, в нём она выглядит привлекательно.

Толя принёс мою книгу «Приказано выжить» Юлиана Семёнова. Я принялся её читать. Читаю медленно, отвлекаясь. Таисия Яковлевна на меня рассердилась. Она больна, а я громко смеюсь.

Татьяна Григорьевна, как родная мама, гладит меня по голове и смотрит ласково. Сходили с Борькой, отнесли деньги в комсомольскую кассу. Он читает «Роман-газету», Проскурина. Ленка и Галька, как сумасшедшие, стали проявлять интерес к нам с Борисом. Плохо у них в семьях, ищут женского счастья на стороне. Если не счастья, то хотя бы участия. Но мы им не помощники в этом. Они для нас староваты.