Чтение онлайн

Местный житель был на танцах с дрессированной собакой. По команде: «Атас, менты», которую он то и дело с удовольствием повторял, собака поджимала хвост и начинала испуганно озиралась.

После танцев мы шли к себе в дом отдыха, а нам навстречу Наталья с двумя ухажёрами. Оставив своих спутников, она подошла ко мне. Я, как невольник, провожал её до дома отдыха «Цихисдзири». Она мне что-то рассказывала, ждала моего поцелуя и дождалась. Поцеловались один раз и, попрощавшись, я пошёл к себе. По дороге встретил Женьку с Ларисой.

Дома, лёг в постель и стал слушать песни Розенбаума. Вдруг раздался стук в дверь, пришла Ира за банкой кофе. Слегка навеселе, с сигаретой в руке. Я ей дал понять, что между нами ничего не будет. Ушла, а я лежал с опустошённой душой и вслушивался в слова Розенбаума.

Приснился замечательный сон. Я стою на сцене с гитарой и выступаю перед публикой. Чувствую себя свободно. Пою песни. Рядом со мной стол, за которым сидит В. С. Высоцкий. Зрители стали просить спеть какую-то неизвестную песню. Я отнекиваюсь, признаюсь, что не знаю. Владимир Семёнович говорит: «Ну как же. Давай покажу». Взял гитару, заиграл и запел. Я вместе с публикой слушал замечательную песню. Слышал её впервые.

Я не встречался с Высоцким при его жизни. Какое же блаженство я испытал, проснувшись. Владимир Семёнович во сне не просто разговаривал со мной, а в разговоре проявлял участие, внимание к моей скромной персоне. А главное, — всё было, как наяву.

После завтрака ходили в магазин, купили шоколад. После обеда пошли на пляж. Солнце светит, но не греет. Купаться в море не хочется. С пляжа я ушёл пораньше, пошёл в душ. В душе горячей воды нет. Пришлось, как в армии, мыться под холодной.

Наши соседи, ребята из МИИТа приходили на переговоры, мы с ними договорились завтра устроить сабантуй. Ходил в клуб смотреть третий раз фильм: «Жестокий романс». Смеялся и плакал, легко реагируя на изменения в сюжете. Чего говорить, отдых пошёл на пользу, — никаких внешних раздражителей. Кругом тишина, красота, банановые пальмы, лимон, бамбук, — экзотика. Райское место. После фильма я не стал ни с кем разговаривать. Посидел в одиночестве, а потом пошёл смотреть телевизор. Ночи стали холодные. Без кофты спортивной уже не погуляешь. На территории дома отдыха живёт огромная чёрная собака. Ходит за нами по пятам, словно мы её хозяева. Завтра идти за билетами.

Утром дали ребятам-соседям двадцать рублей на водку, а сами пошли в «Радугу» за билетами. С билетами ничего не вышло. Поехали в Кобулети, но и там осечка. В Кобулети разговорился в автобусе с цыганкой. Она сказала, что женила своего сына, когда тому было пятнадцать лет. Это было три года назад. «Теперь ему восемнадцать, а ребёнку три года. Сын такой же длинный, как и ты», — смеясь, хвасталась цыганка. В том же автобусе разговорился с конопатой, светловолосой девушкой. Красивая, смешная, но на одном из передних зубов золотая коронка. Застенчивая, непохожа на местных жителей. Но поговорить с ней, познакомиться ближе, не дали.

Ещё до обеда мы сдали пустые бутылки. Купили пиво, рыбу, консервы и хлеб. Пообедав, сходили на море, загорали и вернулись в дом отдыха к восемнадцати часам. Встретили по пути Валерку. Валерка сразу стал жаловаться, говорить, что ему и отдых не в радость, всё не мило. Рассказал, как местные жители за девушку побили парня из Донецка. Посидел с нами, выпил пиво и ушёл.

Сразу после его ухода мы стали накрывать стол для «сабантуя». Три бутылки «Московской» водки, двенадцать бутылок пива — нас шесть человек. Сидели у МИИТовцев, слушали их магнитофон. Водка местного разлива, скверная. От двух последних чарок мы с Женькой отказались. После выпивки пошли на танцы в «Радугу». Я вышел из ворот дома отдыха вместе со всеми, но направился в другую сторону. У ворот меня поджидала Наталья. С ней мы пошли на море. Темень кромешная, небо всё усыпано звёздами, и мы вдвоём идём к морю. С горем пополам добрались. Красота, открывшаяся взору, стоила трудностей нашего пути. Такой красоты я ещё не видел. Время от времени море освещалось прожекторами. Душа пела от красоты. Смотрели, любовались. Целовались. Полдвенадцатого я её проводил до ворот дома отдыха «Цихисдзири».

Перед сном я вскипятил воду. Чай пили вместе с Женькой.

Всю ночь шёл дождь. Утром позавтракали и пошли в магазин. Купили полкило конфет «Каракумы». Конфеты оказались червивые. Я впервые видел червей копошащихся в начинке шоколадных конфет. Пришлось покупку выбросить.

Пригласили к нам в гости Валю, врача-хирурга двадцати трёх лет. Она постеснялась прийти. После ужина я взял её за руку и привёл. Валя за чаем рассказала о себе. О том, что училась в городе Горьком, а теперь по распределению живёт и работает в родном городе Чебоксары.

Рассказывала, расспрашивала нас. Вдруг к нам в комнату ворвался Олег, архангелогородец. Его бесцеремонность была мне понятна. Он принялся ухаживать за Валей, читать ей выученные для такого случая монологи Жванецкого, играть на гитаре, и она его при этом слушала. И тут я, бесцеремонно беру его девушку за руку и увожу к себе в номер. Он не выдержал.

Ворвавшись, Олег не знал, что делать. Стоял у двери и беспомощно хлопал глазами. Пусть, думаю, романсы свои поёт. Так весь вечер его и слушали. Играть на гитаре Олег кое-как умеет, но вокальных данных никаких.

Проводив Валю до её корпуса, я вернулся и принялся учить наизусть предисловие к поэме «Руслан и Людмила». То, что начинается словами: «У Лукоморья дуб зелёный». Выучил скоро, так как знал прежде. Переписал отрывок из «Неточки Незвановой» Достоевского. Женька переписал мне три стихотворения Бориса Садовского. Учить не стану, но для души пригодятся.

Легли спать сравнительно рано.

Ходили в магазин на гору, купили грецких орехов и винограда. Толя-шахтёр в это время спал в обнимку с нашим магнитофоном. Болезнь роста. Ничего не поделаешь, подрастающему поколению необходима информация и музыка. Уборщица присоветовала брать с собой курортные книжицы и трясти ими перед лицом железнодорожных кассиров. Мы решили съездить в Батуми и узнать, где там кассы и как там с железнодорожными билетами.

Вместе с нами поехали соседи и две девушки. До Батуми добирались с комфортом, сидели в автобусе. А вот назад пришлось ехать в страшной давке. В городе посетили зал игровых автоматов. Поиграть не получилось, было много желающих. Аппараты такие видел только в кино, а теперь вот и в игральном зале города Батуми. Купил в ларьке чёрную кепку за десять рублей. Предлагали с большим «аэродромом», но я купил традиционную. Продавец уверял меня, что девушки в Москве любят мужчин в кепках-«аэродромах».

Договорился с продавцом обуви. К двадцать восьмому числу он обещал мне сшить сапожки сорок пятого размера. Запросил сто рублей. Я дал в Москву телеграмму, чтобы выслали деньги. Хотели сходить на «Фантомаса». Но расспросив местных жителей, узнали, что кинотеатр, в котором шёл этот фильм, находится на краю города.

Зашли на рынок, купили помидоров и винограда. Видел знакомую по Кобулети цыганку. В своей новой кепке я расхаживал по рынку. Продавцы, глядя на кепку, заговаривали со мной по-грузински.