Наблюдатель
Шрифт:
Она свободна настолько, насколько позволяют ей огромные денежные долги и семейные обязательства.
Тропа повернула, и за этим поворотом Каро села на траву под небольшим деревцем, лишь немногим выше ее собственного роста, оперлась спиной на тонкий ствол и оказалась, как в домике, под нависавшими большими темно-зелеными листьями. Отсюда она не видела и не слышала океан, но обоняла его. Посидит пять минут и пойдет обратно. Примет ванну, пообедает, ляжет спать. А решать будет завтра, на свежую голову.
Ее глаза закрылись, открылись, снова устало закрылись.
Еще одна тесная до клаустрофобии комната, полная цветов. Этих цветов слишком много, они одуряюще пахнут. И народу в комнате слишком много; среди присутствующих три женщины. Комната заполняется черной океанской водой, она бурлит, треплет черные одеяния женщин. Грозит утащить их на дно. Только это вовсе не океан, не вода, это ядовитый туман, который ест глаза и обжигает кожу, и этот туман создала сама Каро. Это из-за нее…
И мать говорит…
И Эллен говорит…
И Каро говорит… и говорит… и говорит…
Каро резко очнулась. По тропе тяжело прошествовало что-то крупное.
Она вскочила, коснувшись головой листьев. Интересно, на острове водятся опасные животные? Почему она не посмотрела по сторонам? Если…
Из-за поворота выскочил Бен Кларби.
– Боже, только не это! Доктор, скорее отойдите от девичьей сливы!
Откуда? В теплом воздухе вдруг прорезался едкий запах.
– Вы прикасались к растению? Вижу, что прикасались. Что делать, раздевайтесь. Осторожно. Не прикасайтесь к черным пятнам сока, оставшимся на одежде. Этот сок из листьев – они очень хрупкие. Я его запах чую. Снимайте всю одежду! Осторожно! Побыстрее! – Он поспешно снял с себя рубашку и повернулся спиной.
У Каро ничего не чесалось. Может быть, это какой-то грубый ритуал, которому подвергают новичков? Но на одежде действительно было много черных пятен от сока. Каро стянула через голову тонкую футболку. Сок промочил насквозь и ее, и бретельку бюстгальтера. Она сбросила бюстгальтер и юбку и поспешно надела рубашку Бена, которая доходила ей почти до колен. От рубашки пахло мужским потом и репеллентом от комаров; этот запах смешивался с резким запахом, исходившим от деревца.
– Я прикасалась лицом к листьям, – сказала она.
– Очень, очень зря. Нужно быстрее вернуться обратно. Взгляните на ствол: сок проступает через все трещинки коры, а вы сидели, опираясь на него!
– Откуда я могла знать? Я же не ботаник.
– Да уж! – ехидно и без всякого сочувствия отозвался Бен. – А вы не подумали, что, находясь на новом месте, стоило сказать кому-нибудь, куда вы идете? Пошли!
На дороге, у начала тропы, стоял джип. Прежде чем Каро села, Бен бросил на пассажирское сиденье сложенный кусок брезента.
– И какие возникнут симптомы? – спросила она.
– Завтра у вас начнется страшный зуд, от которого вы будете страдать недели две. Если вы особо чувствительны к этому яду, могут появиться открытые язвы. Как вы переносите яд плюща? Легко, тяжело?
– Никогда не случалось отравиться плющом.
Бен недоверчиво взглянул на нее. Похоже, он считает, что все должны проводить на открытом воздухе массу времени. Каро стало смешно. Всего несколько часов на Каймановых островах, и она уже превратилась из врача в пациентку.
– Какое у этого растения раздражающее вещество? Урушиол?
– Не знаю, какое у него научное имя.
– Оно растворяется в воде?
– Нет. Вообще, на Браке много растений, от которых лучше держаться подальше. Например, кампсис – у него много других названий, вроде «трубчатая лиана» и «жасминный цвет»; абрус молитвенный, маншинелла – Hippomane mancinella – по-настоящему опасен. Им отравился Понсе де Леон. Фрук…
Каро бесцеремонно прервала этот ботанический экскурс на полуслове:
– А каков медицинский протокол на случай контакта с вот этим, моим деревом?
– Протокол один: доставить вас на базу, где вами займется Камилла Франклин.
Медсестра, которой Каро уже успела нагрубить. Чем дальше, тем лучше.
Но Камилла разговаривала с нею очень профессионально:
– Со времени контакта прошло менее двух часов. Очень хорошо! Через кожу кое-что прошло, но не так много, как могло бы. Протрите все тело вот этим. – Она вручила Каро флакон «Текну».
– Поражение общесистемное?
– Может развиться. Кроме «Текну» можно использовать сок лайма, но он помогает значительно хуже.
– У меня ничего не чешется.
– И не будет – около суток. Зависит от того, насколько сильным был контакт и насколько вы восприимчивы к веществу. Надеюсь, глаза вы не трогали? Даже случайно, скажем, вытирая пот со лба?
– Вроде бы нет.
– И то хорошо. Сейчас протритесь как следует. Сложите вашу одежду и рубашку…
– Это рубашка Бена.
– Уже нет. Положите все в этот мешок. Обувь и носки тоже.
Из обуви у Каро имелись на смену только сандалии, мало подходящие для прогулок на природе. Но она сделала все, как велела медсестра. А потом, выйдя из ванной, сказала:
– Камилла, большое вам спасибо, что вы… что вы не ругаете меня за незнание. У меня в программе не было тропической медицины. А вы – великолепны!
Камилла расплылась в улыбке, которая совершенно изменила ее широкое суровое лицо.
– Да не за что, доктор. Я ведь всю жизнь провела на Кайманах и видела множество дерматитов от сока девичьей сливы. А вы же наш нейрохирург, а не дерматолог.