Чтение онлайн

– Очень.

Лобов подумал, почесал щетину на подбородке и повел всю троицу на огороды.

– Здесь нам никто не помешает, – объявил он, усаживаясь на один из больших камней, из которых была сложена межа. – Я весь внимание.

Вита набрала воздуху в грудь – и выложила все, что услышала в пункте связи. К ее величайшему изумлению, новости не встревожили Лобова и не расстроили. Напротив, директор выглядел довольным. Он даже повеселел.

– Очень хорошо, – закивал Лобов головой в бантиках, – просто замечательно! Вы молодец, Вита. Вот теперь мне всё ясно! Я чувствовал, я понимал, что ведется какая-то подковерная возня, выстраивается какая-то комбинация, но не мог понять причины. Теперь же будто щелкнуло что-то в мозгу – щелк! – и все стало на свои места. Конечно, туманного еще много, так что продолжайте работать, Виточка.

– Вы позволите? – нерешительно поднял руку Грига.

– Валяй! – позволил Лобов.

– Получается, что земная администрация сначала вывела своего резидента в Большие Жрецы, а теперь снабжает его оружием, чтобы тот очистил от трапперов города Волхвов и передал их нам?

– Обычная тайная операция, – пожал плечами Рич. – Лично меня удивляет не то, что Земля поддерживает силовую акцию вне своей доминанты, а возможная реакция кхацкхов. Или таоте. Если информация о материнской планете Волхвов просочится вовне. Н-да. Я не удивлюсь, если на орбиту вокруг Маран-им выйдет пара-другая боевых флотов! Скажут: «Делиться надо!» Или постараются сами всё захапать.

– Ты глянь, Вита, – усмехнулся Лобов. – Могут же думать, когда хотят!

– А то! – мгновенно возгордился Рич.

– И что теперь делать? – спросила Вита напряженным голосом.

– Ждать! – отрезал Лобов. – Наблюдать. И работать. Вы все трое продолжаете числиться в группе Пиньона. Надеюсь, говорить о сохранении информации в тайне не придется?

Рич и Грига изобразили на лицах оскорбленное выражение.

– Вот и ладно. Готовьтесь, завтра уходим к Сириусу!

– Плохие тут места, – говорил Зесс, – и тянутся, тянутся, края не видно. Они будто заколдованные, человеку здесь не прожить. Не выжить даже! Звери, и те обходят стороною Черное Пятно – так эти злые земли назвал еще Асс-но-Куар, лет триста назад. Говорят, он умел читать тексты Творцов. Асс сшил из кожи осьмируков огромный шар с дырой внизу и наполнил его горячим воздухом от горелки. Шар поднял Асса в воздух, и тот сумел пролететь надо всеми этими землями. Дважды пролетал, а из третьего полета не вернулся. Он писал, что сверху места эти походят на грязное пятно, посаженное на чистую ткань. И не сотрешь его, сколько ни застирывай, – въелось. А Сухие Джунгли – они как островок посреди моря, как оазис в пустыне. Когда Чужие «поставили» нам это Пятно, всё живое бежало в Сухие Джунгли. Не все спаслись, а те, кто спасся, превратились в чудовищ.

«Мутировали», – понял Давид. Они с Зессом стояли на опушке Сухих Джунглей – странного корявого леса, со всех сторон окруженного пустырями и лысыми холмами Джанка. Деревья тут не желали расти вверх – они гнулись дугами, тычась ветвями в рыхлую почву и прорастая колючими побегами, или вовсе стелились по земле – толстые замшелые бревна извивались, топыря сучья в стороны, словно кривыми лапами упираясь в комковатый грунт. И больше тут ничего не росло, если не считать пушистых шапочек рыжей плесени да скудных моховищ.

Живности местной Давид так и не увидел, но мало этому огорчался – судя по гулким стонам и дикому верещанию, Сухие Джунгли были заселены нелучшими представителями фауны.

А вот необозримые пространства Джанка хранили мертвую тишину. В потемках там плыли какие-то огонечки, дрожали отсветы вспышек, четко оконтуривая холмы, но вся эта мрачная цветомузыка не сопровождалась ни единым звуком.

– Только дождя нам не хватало, – пробурчал Зесс, натягивая капюшон.

Виштальский поднял голову, подставляя лицо внезапной мороси, – холодные влажные иголочки закололи кожу. Небо было ясное, восходящая первая луна не высвечивала даже редкий облачный муар, но нудная капель кропила «злую землю», меченную невесть какой цивилизацией.

Завеса дождя «договорилась» с сумерками и застила Джанк неясной пеленой – холмы расплылись, как на плохой акварели. Кое-где земля не принимала воду – струйки огибали сгущения неведомых полей, образуя зыбкие купола, воронки, шаткие конусы. Зловещее голубое сияние разливалось между холмами, будто лужи света растекались. Они плавно меняли форму, переползали с одного места на другое, сливались или делились пополам, пригасали и вспыхивали вновь. Тонкое зудение наплыло на Сухие Джунгли. Волосы на голове Давида встали дыбом и затрещали, по деревьям замельтешили синие искорки. Запахло озоном.

– Сейчас будет самое красивое, – предупредил Зесс.

Словно дождавшись его слов, из вершин холмов потянулись в темнеющее небо пучки «медленных» молний – ослепительных лиловых кривых. Ветвясь и расщепляясь, молнии вырастали невиданными огненными деревьями, сотрясали воздух басистым гудением, возжигали десятки бледных радуг и заливали землю ярко-фиолетовым светом чистейшего спектрального колера.

А потом дождь кончился, и рощи молниевых деревьев медленно угасли. «Высохли» сияющие «лужи», навалились тьма и тишина. Феерия кончилась.

– Да-а… – только и смог сказать Давид.

– Ага, – подтвердил Зесс.

Старательно обходя коврики плесени, приблизился Лосс.

– Куда-то Хамм-Ло запропастился, – сказал он озабоченно. – Как пошел побегов поискать, так и пропал.

– Сам небось пошел? – недовольно спросил Зесс. – Я ж предупреждал – по одному не ходить! Ночные хищники тут невелики, но можно угодить в ловчую яму копунов – по колено провалишься в кислоту и не сразу вылезешь, засасывает! Парней с факелами послал?

– А как же! Вон, слышишь?

Издалека доносились приглушенные крики.

– Ладно. Разжигаем костры! Пусть идут на свет.

Они вернулись на стоянку, и Зесс запалил костер. Давид присел на дерево. Ноги аж гудят. Бедный организм, досталось ему сегодня.

Когда вернулись поисковики, дежурные повара уже успели сварганить полукашу-полужаркое, вкусное и сытное блюдо из чего-то наподобие орешков и подкопченных птичьих тушек. Хамм-Ло так и не нашли, но аппетит у спасателей от этого не пропал.

Слопав свою порцию, Давид осоловел. В сон тянуло, как самоубийцу к снотворному. Виштальский плюнул на всё, завернулся в плащ и закрыл глаза.