Чтение онлайн

Бригада отдыхала на полянке: кто спал, кто читал, а Третьяк и Макарчук, вцепившись в палку, пытались свалить друг друга. Вся бригада следила за их борьбой.

— Коля, нажми!

— Ваня, дай ему леща!

Подошел Богдан: небритый, с заспанными глазами. С минуту наблюдал за пацанами, кричал вместе со всеми, а потом, будто кто стукнул по голове, подскочил к борющимся, с ходу ударил ногой по палке.

— Лодыри, больше делать нечего?! Цирк устроили!

— Успокойся, — ответил ему Федор. — Если такой умный, то скажи, что делать.

— Мало работы? — замахал руками бригадир. — Вот она, вот, вот!

— А конкретно что?

— Умные очень, много понимаете! — кричал Богдан. — Ямы копай, земли хватает.

— А зачем они? — спокойно сказал Третьяк. — Столбы стоят, а дальше — спецмашина придет.

— Это не вашего, салаги, ума дело. Пока я еще здесь начальник. Призываю: ямы копать и засыпать. Составим наряд, и получай деньги.

— Из чьего кармана будут деньги? Если из твоего — согласны, — сказал Криц.

— Смотри ты, сознательным стал! — захохотал Богдан. — Лентяй ты первостатейный.

— Ах ты крыса! — Криц вскочил с земли, взял в руки карабин от монтажного ремня. — Сейчас я тебе покажу первостатейного лентяя.

Федор остановил парня, вырвал из рук карабин и заставил сесть. Еще одно-два слова, и неизвестно чем бы все закончилось.

Ивана Александровича насторожила тишина, царившая в компании молодых ребят. Злое лицо у Крица, весь в красных пятнах Богдан.

Мастер снял с себя пиджак, положил его на траву и лег. Сильно пахло хвоей и ландышами. В палисаде у родительского дома всегда росли ландыши. Их запах стоял на дворе самое большее три-четыре дня. Десятиклассники сдавали выпускные экзамены и наведывались в этот палисад.

— Ландышами пахнет…

Третьяк ухмыльнулся и сказал в сторону:

— И Богданом.

Улыбка пробежала по лицу ребят. Бригадир плюнул в куст можжевельника и зевнул.

— Звонил в училище, — сообщил мастер. — Разговаривал с Елизаветой Васильевной. Она всем передавала привет.

— А материалы? — пошутил Федор.

— Они дадут телеграмму начальнику управления.

— Начальник в городе? — спросил Макарчук.

— Поехал в Литву.

— Что даст телеграмма, если его нет? Вот в обком или в министерство послать телеграмму — это будет эффект.

12

Телеграмму приняли, только попросили написать немного мягче. Елизавета Васильевна вычеркнула несколько слов. Под телеграммой подписалась сама и поставила фамилию Власенко.

Через час телеграмму получили в приемной монтажного управления. Уезжая на участки, Кардаш попросил, чтобы из-за мелочей его не беспокоили, звонили только в экстренном случае. Позвали к телефону, когда он с группой монтажников сидел в шкафах управления мощной подстанцией и пробовал найти причину короткого замыкания, от которого сгорел даже масляный выключатель. Сидели здесь уже два дня, и все бесполезно. Те, кто работал с Кардашем не первый год, замечали, что он хоть и спокоен внешне, злится.

— Что случилось? — ровно прогудел он в телефонную трубку.

Начальник производственного отдела прочитал ему телеграмму.

— Чего они хотят? — На этот раз скрыть раздражение Кардашу не удалось.

— Нет материалов. Короче — стоят.

— Ну вот что… До моего приезда ничего не предпринимай.

Кардаш выехал вечером, чтобы утром быть на месте. Угроза, что сообщат в Москву, не напугала его. Он был из тех старых кадров, которые вышли из рядовых монтажников, своим горбом добились определенной высоты, не дрожат за должность, а больше всего волнуются за работу.

Материалов не хватало. Не первый случай, когда работа остановлена из-за этого. Трест имел большие возможности, чем его управление. Но ведь не только он беспокоил Москву. Звонили Урал, Сибирь, Эстония… Всем нужны дополнительные материалы, чтобы освоить спущенные сверху планы.

Взволновало другое: остановила работу не обычная бригада монтажников, а бригада учащихся. Многих выпускников училищ направляли к нему на работу, да немногие доезжали. Возможно, и этих ребят распределят в управление, но вряд ли они захотят работать там, где нет дисциплины и порядка.

— Включите радио, — попросил он шофера.

— А я думал, вы спите.

Всегда будто с сонным лицом, Кардаш, казалось, был сама добродушность. Но в деле — принципиальный. Поэтому в управлении удивились, почему он послал к пэтэушникам пьяницу. Работали десять лет назад на одном участке, сделал Кардаш Богдана бригадиром, но сам же после снял с должности, понизил разряд. И от начальников участков требовал увольнять нарушителей дисциплины.

Но Кардаш не случайно послал к практикантам Богдана. Он помнил его способным монтажником, который мог повести за собой людей. А вдруг Богдан использует этот свой последний шанс?

Ночью шофер попросил разрешения остановить машину: потянуло в сон. Они отъехали в березовую рощицу. Кардаш вышел из машины. На траве лежала обильная роса. Туфли сразу промокли. Но Кардаш часа два в машину не садился, потом разбудил шофера. Тот с трудом встал, провел ладонями по росе, затем по лицу.

— Ух, будто душ принял, — встрепенулся от холода. Машина рванула навстречу рассвету. Впереди за горизонтом была деревня, которая теперь занимала все мысли начальника управления.

Под его началом было немало людей. Большинство из них он знал лично, с некоторыми когда-то работал в одной бригаде. Заочно закончил техникум, стал мастером. Поступил на заочное в институт. Учился почти семь лет, некогда было на сессии ездить.

Перед деревней машине преградило дорогу стадо коров. Пастух, невысокий мужчина с небритым лицом, видно, был одних лет с Кардашем. Кардаш как в зеркале увидел себя и подумал: «Неужели и я такой старый?»

Бессонная ночь давала о себе знать: тяжелыми сделались веки, голова опускалась на грудь. Он ждал, когда стадо пройдет.

На дверях склада висел замок. Кардаш потянул его раз-второй, и он открылся. Промелькнула озорная мысль погрузить медную проволоку, что-нибудь из мелкого оборудования в машину — и пускай потом почешут затылок. В молодости он так бы и сделал, но начальнику управления такая шутка не к лицу, да и неизвестно, какой итог имела бы такая «операция».