Чтение онлайн

— Ногами! — и, стремительно соскользнув на землю, побежала вперед.

Алена пошла за ней, но дорога повела под уклон, Лизочка пустилась бежать со всех ног, и угнаться за ней оказалось трудновато. Да еще чертова дорога петляла, и какая-нибудь шальная машина могла в любую минуту вылететь невесть откуда… Словом, Алена была вне себя от беспокойства и от вновь появившейся боли в колене, пока не нагнала Лизочку на относительно прямом участке дороге. Девочка стояла на обочине и как завороженная глядела в сторону очередной прекрасной виллы, стоящей в глубине очередного чудного сада. Алена подхватила ее на руки. Нога заболела еще сильнее, но ребенок, против ожидания, не стал рваться, а прижался к Алене и приглушенным голосом сказал:

— Боисся.

Это означало — «Я боюсь».

— Чего ты боишься? — удивилась Алена.

— Гуси боисся.

— Какие гуси? Где?

— Красные…

Что-то зашелестело за спиной, она оглянулась и увидела, что стоит, оказывается, метрах в десяти от пруда, в зеленой, спокойной воде которого полоскали ветви классические плакучие ивы. На поверхности воды колыхались вблизи берега не менее классические ненюфары, а по мелкому золотистому песочку прогуливались три веселых гуся: один серый, два белых. Красных среди них не было, но все равно: гуси были немаленькие и вид имели неробкий, потому и неудивительно, что Лизочка испугалась. Правда, странно, что при этом она смотрела не на гусей, а в другую сторону, на дом.

Может, Алена чего-то не поняла?

— Где гуси? — еще раз спросила она, и Лизочка прошептала:

— Там, дома. В окошке. Красные…

— Ну что за глупости, в каком окошке?!

— Вон в том. — Лизонька махнула в сторону дома, и вдруг Алена в самом деле увидела гусиную голову, приподнявшуюся над подоконником открытого настежь окна.

Голова высунулась и исчезла.

— Ну это просто феодалы какие-то там живут, — пробормотала Алена. — В такой роскошной вилле держать гусей?! Может, у них во время обеда собаки хватают кости со стола?

Гусиная голова снова высунулась снизу каким-то странным, змеиным движением, и у Алены дрожь прошла по спине. Она и сама не могла понять, откуда взялся этот страх, который внезапно ее охватил, почему она вцепилась в Лизочку и оттащила ее от виллы.

— Боисся красные гуси, — пробормотала та, утыкаясь в Аленино плечо.

— Я тоже, — призналась шепотом Алена. — Пойдем отсюда. Я вон там видела ягодки…

Они прошли за поворот дороги и поднялись на небольшой взгорок, весь покрытый кустами ежевики. Ягода была спелая-спелая, черно-матовая, такой сладкой ежевики и в таком количестве Алене еще не приходилось видеть.

— Это что, маника? — обрадовалась Лизонька. — А почему она черная?

— Ну, это такая специальная черная малинка, — пояснила Алена, — она называется «ежевика». Давай я буду собирать, а ты есть.

— Да, — разрешила Лизочка, — собирай.

Дело пошло. Алена обобрала один куст, второй, третий… Лизочка знай открывала рот. Такая страсть к еде была на нее совершенно не похожа.

«У нее разболится живот! — наконец с ужасом подумала Алена. — Что ж я делаю?»

Но оторвать Лизочку от «черной маники» было совершенно невозможно.

На счастье, в сумке зазвонил мобильник.

— Алена, вы где? — раздался голос Марины.

— Да где-то тут, — туманно объяснила Алена. — На каком-то холме. Едим ежевику с куста. Уже три объели!

— И Лизка ест?! — не поверила ушам Марина.

— Она-то и ест, — уточнила Алена, — а я только собираю.

— Морис, ты представляешь? — закричала куда-то в сторону Марина по-французски. — Алена говорит, что Лизочек ест ежевику, и они уже обобрали три куста.

Морис что-то ответил, Алена не расслышала.

Марина расхохоталась и повторила:

— Он сказал: «Этого не может быть. Это не моя дочь!»

— Его, его, — подтвердила Алена. — Теперь не знаю, как ее от кустов оторвать.

— Оторвите как-нибудь, — попросила Марина. — Бенедикт и Паула уезжают, и еще некоторые гости, они хотят с Лизочкой попрощаться. Может быть, вы ее приведете?

«Паула, — сообразила Алена, — это жена Бенедикта, которая была в платье с разрезами. Красивое какое имя! И девушка красивая. А уж платье-то…»

— Ну, я попробую… — нерешительно сказала она, предвидя войну, которая непременно разыграется. Однако зря боялась: Лиза объелась, устала, к боевым действиям была совершенно не склонна, а хотела только спать. Поэтому Алена совершенно спокойно ушла с холма, унося на руках сонного и забывшего все страхи ребенка. Однако какое-то беспокойство все же томило саму Алену, и она рада была уйти.

Задремавшая Лизочка раскапризничалась, когда ее попытались оторвать от удобного Алениного плеча ради прощания с дядюшкой и тетушкой, и принялась причитать:

— Сок, сок…

Само собой, решили, что она хочет пить. Немедленно принесли четыре вида сока: ананасный, яблочный, оранж, то есть апельсиновый, и виноградный. Лизочка пить не стала, зарыдала и продолжала стонать:

— Сок, мой сок!

— Боже! — вдруг воскликнула Марина. — Да ведь не сок, а поясок! Поясок от ее платья! А где он? Потеряли?

— Где сок? — прорыдала малявка. — Теряла Неня!

И дочка с мамой укоризненно уставились на Алену.

Ну да, наша растяпа растяповна не только не заметила, когда этот самый поясок потерялся, но и вообще не знала, был ли он!

Наверное, был.

Что-то она сегодня кругом виновата. Ладно хоть, дорогие друзья не знают, кто ночью выпустил из дому Минет!

— Лизочка, а ты не помнишь, где мы его потеряли? — робко спросила Алена, малодушно желая хотя бы часть вины переложить на хрупкие детские плечи.

— Где гуси боисся, — всхлипнула Лизонька. — Я хотела гуси гонять и потеряла. Красные гуси!

— А! — радостно воскликнула Алена, которая уже перестала обращать внимание на бессмысленный эпитет «красные». Может, имелось в виду, что гуси были красивые? Нет, понятно: страшные! Лизонька часто коверкала слова. Красные — то есть страшные. — Я знаю, где это было. Сейчас сбегаю!

И она выскочила за ворота.

«Где гуси боисся» — напротив ворот той виллы, где гусиная голова показывалась в окне. Алена трусила по дороге, на всякий случай озирая все обочины. Нет, чудес не бывает… А вот и пруд заблестел под солнцем, вот и гогот гусиный слышен, нечего бояться!