Чтение онлайн

— Что ты, малышка. Они самые красивые круглобумажные хитачи, какие я только видел. — Он подмигнул Сэмми. — Разве ты не знала это обманное название роз?

Девочка наморщила носик.

— А… что такое «манное»?

— Это значит самый великолепный сорт.

Он сам был великолепен, когда требовалось вешать лапшу на уши. А с тех пор как рядом поселилась Мередит, сделался великолепен еще и в обращении с дамами. Но у него закралось подозрение, что вот эта маленькая леди что-то выпрашивала. Мило, но выпрашивала. Хит и сам в детстве, когда чего-нибудь хотел от отца, старался подлизаться — подносил кофе или находил тапочки. Розы Сэмми были частью той же самой стратегии.

Чего же она хотела? Интересный вопрос. Но у Хита не было времени размышлять. Мередит все еще затравленно металась по комнатам, и надо было как можно скорее отвезти к ней дочь.

— Ну ладно, малышка, поехали к маме. Она тебя заждалась.

— Подожди! — Лицо девочки сделалось упрямым. — Давай сначала поговорим.

— Поговорим? — Упрямство Сэмми оказалось для Хита полной неожиданностью. — О чем, сладкая?

— Я хочу купить у тебя Голиафа. — Сэмми вытянула руку и раскрыла ладонь, показывая свои тринадцать центов. — Если этого недостаточно, буду платить каждый месяц по счету, как мама в электрическую компанию.

Хит не знал, что сказать. Он медлил и смотрел на монеты, которые девочке, без сомнения, представлялись целым состоянием.

— Что ж, предложение интересное.

— Я копила на платья для Барби, но лучше куплю Голиафа.

Шериф не знал, как объяснить девочке, что собаку нельзя купить, потому что формально она являлась собственностью округа.

— Видишь ли, малышка, это дело сложное. Я не могу продать Голиафа. Никому.

— Ты должен. Не хочу тебя обижать, но Голиафу нужно, чтобы я его купила.

— Неужели?

— Да. И стала его хозяйкой. Я одна.

— Понимаю, — пробормотал Хит, хотя ровным счетом не понимал ничего.

— Если я стану хозяйкой Голиафа, я ни за что не отдам его усыпать.

Наконец в сознании шерифа забрезжил свет.

— Я знаю, что такое «усыпать». Взрослые говорят «усоп», когда кто-нибудь умирает. Мой папа умер, и моя кошечка. Их зарыли в землю. И еще рыбка, но она не в счет. Ее, кажется, смыли.

Хит пожалел, что рядом нет Мередит. Он не мог сообразить, как ему выкрутиться.

Сэмми посмотрела на него долгим взглядом.

— Друг — он друг навсегда, что бы ни случилось. Ты знаешь об этом?

Шериф скрыл улыбку.

— Пару раз слышал.

— Мне это мамочка сказала. А она знает, что говорит.

— Верю.

Девочка подалась вперед и залопотала:

— Мамочка говорит, что другом быть непросто. Настоящих друзей так и узнают — они остаются друзьями, несмотря ни на что. — И коснулась маленькими пальчиками его огромной руки. — Даже когда очень плохо. Например, когда кого-нибудь кусает собака. Хит, Голиафа нельзя посылать усыпать, а потом засыпать землей. Человек, которого он укусил, был плохой. И Голиаф хотел меня защитить.

Хита заворожил ее взгляд. Таких невероятно голубых и невероятно больших глаз ему никогда не приходилось видеть.

— Ты сам говорил, что Голиаф всегда был хорошей собакой: спасал маленьких детей и слушался. Его нельзя усыпать из-за того, что он сделал один раз плохо. Разве ты сам не делал плохих вещей?

Конечно, делал, и не раз. И если бы не выговор Сэмми, совершил бы очередную глупость. В штате Орегон допускается один укус, поранивший кожу. Так почему же отказывать в этом праве Голиафу? Иски, правила, приказы… Он настолько во все это погрузился, что перестал замечать, что ценно на самом деле.

Хит взглянул на Голиафа и вспомнил, сколько раз, «несмотря ни на что», собака оказывалась верным другом. Сэмми просто помогла ему очнуться. Спасая хозяина, пес, не раздумывая, бросился бы в любое пекло. И Хиту, если он хочет жить с чистой совестью, надо сделать в ответ не меньше. К черту размышления о возможном риске, к черту формальности и законы штата! Пусть будет драка, но Голиаф стоит того, чтобы за него сражаться! Хит слишком многим ему обязан. Жаль только, что напомнил шерифу об этом ребенок.

Он сунул «цветы» в карман. — Иди сюда, Сэмми.

Зажав деньги в кулачок, девочка выползла из будки, и Хит посадил ее к себе на колени.

— Ну пожалуйста, Хит, не посылай Голиафа усыпать.

— Не пошлю, — решительно заявил он. — Ты права, малышка. Несмотря ни на что, надо оставаться верным другом Голиафу.

Хит колебался. Если округ будет настаивать на своем, можно обратиться в суд, но и в этом случае не исключено, что решение будет принято против шерифа. Что тогда? Подавать апелляцию и драться до последнего.

— Обещаю, — наконец проговорил Хит.

Девочка расцвела в улыбке и громко чмокнула его в подбородок.

— Видишь, Голиаф, ты долго-долго не умрешь.

Шериф потрепал собаку по холке. Повизгивая, пес лизнул сначала Сэмми в лицо, потом хозяина в руку, как будто понимал их слова.

— А теперь о том, чтобы купить Голиафа. Понимаешь, Сэмми, он отставной полицейский пес. — Девочка кивнула, и шериф продолжал: — Это значит, что на самом деле он не мой пес. Я просто его опекун и не могу продать никому. Но если бы мог, то не нашел бы покупателя лучше, чем ты. Ты ведь его любишь?

Сэмми торжественно кивнула, а потом широко распахнула руки.

— Вот так!

— Очень сильно, — согласился Хит.

— Да. И поэтому захотела его купить. Не надо, чтобы он умирал.

— Можешь мне поверить, этого не случится. — Шериф всмотрелся в лицо ребенка. — Послушай, Сэмми, раз я не имею права продать тебе Голиафа, будь его почетным опекуном.

Глаза девочки засияли от восторга.

— А что это такое?

— Ну, станешь как я, что-то вроде владельца, но неофициально.

— И буду его хозяйкой?