Чтение онлайн

С улицы донесся грохот разгружаемых досок. Неужели и сегодня Хит намерен заниматься ремонтом подсобки? Мередит надеялась, что нет. Иначе вечер превратится в настоящую пытку — придется делать вид, что ничего не произошло и ее нервы в порядке.

Стараясь успокоиться, Мередит глубоко вдохнула, медленно выдохнула и сказала себе, что справится с этим. Если увидит конкретную опасность, сразу уедет. Если решит, что можно остаться, надо приучить себя — и Сэмми тоже, — когда Хит здесь, не выходить во двор на случай, если снова явятся телевизионщики брать у него интервью. Ян Мастерс, легендарный защитник. Вот уж повезло так повезло! Когда в деле замешаны известные личности, репортеры слетаются, как стервятники. Остается надеяться, что они накинутся на отца, а не на сына.

Все теперь зависит от того, попадет ли Сэмми в выпуск новостей. И сделать ничего нельзя — остается только ждать.

Постепенно Мередит справилась с паникой и почувствовала себя несколько увереннее. Неудивительно так перенервничать, когда на карту поставлена жизнь дочери. А именно это и случилось — Мередит перенервничала. Если камера была включена, то на заднем плане можно будет увидеть Сэмми. Но насколько четким окажется изображение? И какова вероятность, что Глен Календри увидит эту передачу?

Вскоре после семи вечера зазвонил телефон. У Мередит руки были перепачканы, и она подняла трубку большим и указательным пальцами.

— Алло? — Придерживая трубку подбородком, она взяла полотенце и вытерла ладони. — Дом Кэньон.

— Привет, Арканзас.

— Хит? — Мередит почувствовала, как в висках застучало. — Я думала, вы давно устроились перед телевизором и крепко спите.

— Но краешком глаза все же посмотрел шестичасовые «Новости».

Мередит стиснула трубку.

— И что?..

— Присутствовал во всей красе.

— Все очень плохо?

— Не так плохо, как я думал. Много всяких кривотолков, но никаких реальных доказательств, чтобы их подкрепить. Надежный источник отказался давать комментарии. — Хит на секунду умолк. — Наверное, Билла все-таки грызет совесть.

— Точно. Вы его арестовали, выполняя свою работу. А то, что он сделал сегодня, — просто подлость.

— Н-да, напустил дыма, но огня не разжег. На той вечеринке было много ребят — теперь все уже взрослые. Знать то, что он обо мне знал, — и вдруг я его арестовываю. Представляю, как это задело Билла.

Мередит тоже могла представить. Хит действовал в округе с «нулевой терпимостью», и Билл, который тоже пострадал из-за этого и помнил смерть Лейни, считал его методы лицемерными.

— Намеки не прибавят ничего хорошего к моей репутации, но особо сильно не навредят.

— Это хорошо. — Мередит так и подмывало спросить, не попала ли в кадр Сэмми.

— Помните, я послал их к черту? В этом месте они приглушили звук, вымарали «к черту» и дали сигнал, чтобы показалось, будто я сказал нечто более крепкое. Представляете? Словно я такой дурак и не понимаю, что на меня нацелена камера! В «Новостях» — и такие беспардонные подтасовки! Вот уж никогда бы не подумал.

— Обычные дрязги.

Хит помолчал.

— Ну ладно. Я должен был об этом догадываться, когда шел на государственную службу. Впрочем я позвонил не для того, чтобы жаловаться. Думаю, Сэмми будет приятно увидеть себя по телевизору. Репортаж, наверное, повторят в одиннадцатичасовых «Новостях». Она продержится так поздно?

У Мередит похолодело в животе.

— Думаю, что нет. Обычно она укладывается самое позднее в девять.

— Тогда я запишу для нее передачу.

— Ее сняли крупным планом?

— Нет, изображение довольно размыто. Но это не важно. Сэмми себя узнает и будет рада.

От облегчения Мередит ощутила внезапную слабость.

— Да, ей будет приятно. — Она оперлась о стол и чуть не закричала от радости: все-таки не надо ехать на этой развалюхе! — А куда дует ветер для вашего отца? Есть какие-нибудь признаки, что против него могут выдвинуть обвинение в подкупе?

— Всего можно ждать. Но пока их источник молчит, никаких серьезных обвинений не последует. — Хит усмехнулся в трубку. — Отец мне уже звонил. Последний раз мы разговаривали на Рождество. И звонил ему, как всегда, я. Это чтобы вы поняли, как он обделался. Назвал меня среди прочего неудачником. Сказал, если важные шишки увидят передачу, конец его кристальной репутации. Боже, я почти забыл, какой он зануда. И ни одного слова о том, каково мне. Ему на меня наплевать. К тридцати девяти годам пора было это понять.

Мередит оперлась плечом о холодильник и почувствовала, что у нее подгибаются колени. Важные шишки! Дай-то Бог, чтобы Хит оказался прав и изображение Сэмми действительно нечеткое. Он долго молчал, потом, словно бы ощутив ее волнение, продолжил:

— Извините, дорогая, я вас расстроил.

«Дорогая». Опять это ласковое, напоминающее об отце обращение… Оба мужчины были очень похожи: огромные, грубоватые и в то же время удивительно нежные.

— Почему я должна расстраиваться?

— Я выпускаю на вас пар.

— Не беспокойтесь об этом. Я понимаю, насколько вам сейчас трудно.

— Вы тревожитесь из-за того, что сюжет показали по телевидению?

У этого человека феноменальная интуиция.

— Хит, повторяю, я не расстроена. — Мередит попыталась рассмеяться. — Только из-за вас. Нам с Сэмми будет приятно увидеть себя на экране. Постараюсь, чтобы она не заснула. Но если все же свалится, разрешите посмотреть как-нибудь у вас дома.

— У вас нет видеомагнитофона?

— Я не любительница фильмов.

— Вот как? — Мередит представила, как Хит усмехнулся. — А стоимость магнитофона тут ни при чем?

— И это тоже. — Она уставилась на ручку буфета, чувствуя, как в висках зарождается пульсирующая боль. — Видеомагнитофон — это роскошь.

— Очень многие в нашей стране с вами не согласятся.

Мередит крепче стиснула телефонную трубку.

— Хит, вы оторвали меня от выпечки. Кажется, мне пора продолжать.

— Что-нибудь вроде печенья?

— Вроде. — Мередит неожиданно для себя улыбнулась. — Присоединяйтесь к нам.