Чтение онлайн

Витя резко повернулся. На соседнем причале, в нескольких метрах от них, стоял мальчишка... Ростом он, пожалуй, не выше Вити. Ну, может быть, на чуть! Хотя на вид кажется старше. Но это, очевидно, благодаря матросской форме и спущенному до самых бровей синему берету. И стоит он по-флотски — широко расставив ноги...

— Видишь, даже посторонний мальчик над тобой смеется, — и мама дружелюбно обратилась к насмешнику: — Ты, наверно, ученик? Или работаешь здесь, в порту?

— Плавсостав, — картинно вытянулся мальчишка.

— Да? Ты плаваешь? — удивилась мама, а потом обрадовалась: — Вот и скажи, что ты берешь с собой в плавание?

— Смену белья, зубную щетку, иголку и нитки, — отчеканил мальчик.

Витя не привык к насмешкам. А тут этот задавала! Еще моряка из себя строит! А вдруг дядя близко? Может быть, идет за ящиками сейчас и слышит их разговор. Пли кто-нибудь из команды «Богатыря» услышит, — ведь неизвестно, что за люди проходят мимо по причалу?

— Я в стенгазету статью писал на тему: «Роль радиосвязи в нолевом районе». Нолевой район —это Дальний Восток, — говорит Витя. Только маме. От местного мальчишки Витя демонстративно отвернулся. — Знаменитый исследователь Камчатки Беринг еще не столько бы открыл, если бы у него был радиоприемник! И передатчик! А ты выкидывать. . . Топор, конечно, устаревший инструмент. . . Но необходимый! И в лесной чаще, и во льдах, и во время подъемов на огнедышащие вулканы!

Не прекращая своей лекции, которая никак не предназначена посторонним слушателям, Витя быстренько уложил в рюкзак все свое техническое оснащение.

Думаешь, над входом в Горный институт висит эмблема топор и молоток — это так себе? Зря? Думаешь, Пржевальский отправился бы в путь без топора и простейшей веревки? Как же! А Миклухо-Маклай?

— Какой Пржевальский?— заинтересовался мальчик во флотском.— Первый помощник с «Октября»?

— Плавсостав...— с негодованием и вместе с тем с торжеством превосходства своих познаний над чужим невежеством процедил сквозь зубы Витя. — Помощник? Это Пржевальский-то помощник?!

— Путешественник!
– включилась в разговор мама. Твой Миклухо-Маклай к дикарям попал, а ты будешь на советском судне плавать, заходить в советские порты...

— Неизвестно! Тихий океан только называется Тихим, я читал, каким он бывает тихим... — Витя глянул одним глазом на «местного»-пусть послушает, что здесь тоже не лыком шиты, кое-что знают.— Мама, нужно быть готовым ко всему! Не покоряться стихии, а покорять! Вот девиз советских мореплавателей. Представь, наше судно попадает в туман. И с полного хода разбивается...

— Об туман?—расхохотался парнишка.

— Ну, чего обрадовался?'—обозлился Витя. — Каждый дошкольник знает, что разбиваются не об туман, а об... коралловые рифы, подводные скалы!

А радиолокатор? — Мальчишка внезапно замолчал. Берега он в радиолокатор сам видел, когда они шли в тумане. Капитан, не раз разрешал ему заглянуть на экран. А вот видны ли камни под водой? Чтобы скрыть свое замешательство, он ловко плюнул в воду.

Витя понял этот плевок по-своему, — дескать, плевали мы на таких радистов.

— Капитан всегда знает, где он находится, — продолжал флотский.—Для этого есть радиопеленгатор. И штурман судно не так себе ведет. У него на столе карта с проложенным курсом. И никуда он с этого курса не денется!

— А если на плавучую льдину наскочишь? На айсберг? Из Ледовитого океана через Берингов пролив льды и летом могут прийти!

В процессе спора Витя позабыл, что разговаривать он решил только с мамой. Но похоже, что его знания подействовали на «плавсостав». Ишь, стоит прислушивается. Витя демонстративно повернулся к местному мальчишке спиной и продолжал разговор с мамой:

— Дрейфующие льды только одной десятой своей высоты возвышаются над водой. Девять десятых скрыто под водой. Я про это в научно-популярной книге прочел. Ты не читала? И вот, мама, ночь. Туман! Айсберг! Грохот столкновения! Пробоина!!! И судно пошло ко дну.

— Виктор! Я немедленно иду и компостирую билет обратно в Ленинград. Ты что, плавать или тонуть собрался?!

Витя понял, что перестарался.

— Да нет, мама, это бывает так редко, что по закону вероятности. ..

– Подожди, — прервала мама и заслушалась. В порту зазвонили склянки. На разных судах по-разному. Обычные, русские,—двойные удары в рынду. Изощренные — тройные итальянские... Некоторые вступали одновременно, другие — чуть опаздывая, создавали как бы подголоски, как бы перекличку стоящих у причалов и на рейде судов.

Одновременно с последним ударом на причале показалась охранница.

— Извиняюсь, гражданочка! Двенадцать часов. Скоро моя сменщица явится, а вы тут в неположенном месте находитесь. Раз нет вашего капитана, справились бы в диспетчерской, тут рукой подать, у элеватора. Пойдемте, я покажу.

— Да, да, — заторопилась мама. — Действительно, сколько можно ждать? Витя, ты побудь тут. С этим мальчиком. Можно? — обратилась она к охраннице.

— Ладно, — махнула рукой охранница. — Только чтоб здесь не курили!

— Что вы! Что вы! — замахала руками мама, еле поспевая за шаговитой охранницей.— Ведь они дети!

— Знаем мы этих детей, — донеслись до ребят слова скрывшейся за штабелем ящиков охранницы.

На площадке между причалом и рядами бочек мальчики остались одни.

— Вы что же, сюда из самого Ленинграда притопали? — спросил мальчик.

Вопрос был миролюбивый. Без подковырок. Но Витю не поймаешь на мирные приманки.

— А тебе что за дело? Лезешь!.. Вот что твой штурман может сделать, если пробоина? Говори, что? Ага-а, не знаешь?

— А где пробоина, в носу или в корме?

— Посредине!

— А машина работает?

— Работает... пока. .. — Витя не твердо уверен в поведении машины, но выходить из вспыхнувшей по его же почину дискуссии он не намерен. — Пока работает, — повторяет Витя. — Но пробоина большая!