Чтение онлайн

Даже кошка, завидев рассвирепевшего Катиного папу, испуганно шмыгнула в подвал.

А ведь всему виной папино тщеславие. Вот и дома Надьхаю всегда твердили, что папа тщеславный. Ну зачем он пошел здесь работать в такую мастерскую, где даже телефон есть? Зачем в мастерской вязальщиков корзин телефон? Совсем это лишнее! Ведь ясно как божий день — не будь там телефона, каким образом тетя Дёрди позвонила бы папе и сообщила ему, что Кати вот уже неделю не является в школу?

Но где же тогда она шаталась изо дня в день?!

Вот об этом-то и спросил ее папа, придя домой и увидев на кухне Кати, которая с самым невинным выражением лица занималась хозяйством. Уже по тому, как папа закрыл за собой дверь, Кати, содрогнувшись, поняла, что лучше бы ей, пожалуй, приготовить сегодня не картошку, а испечь что-нибудь — папа это больше любит.

— Где ты шлялась сегодня? — рявкнул на нее папа так, что от стены отлетел кусок штукатурки.

— А картошка только что поспела, сейчас подам, — заторопилась в ответ Кати и даже вынула одну картофелину из кастрюли.

Картошка покатилась по полу, а сама Кати отлетела к стене, получив здоровенную затрещину.

И тут началось. Собственно, началось не тут, да и не тем кончилось, потому что и до и после этого произошло немало событий. И памятную эту трепку Кати получила не зря.

Она, должно быть, уже целую неделю ходила в школу и, если не считать урока пения, никакого, ну ни малейшего смысла не видела во всей этой истории, когда в одно прекрасное утро, повернув за угол, внезапно остолбенела: или она спит, или тот парень, что стоит перед входом в подвал, не кто иной, как Надьхаю. Поверить в первое было затруднительно. Кати прекрасно помнила, что сегодня, встав с постели, даже шею помыла по той причине, что тетя Дёрди просила ее об этом уже в третий раз и накануне предупредила, что иначе вымоет ей шею прямо в школе под краном, на глазах у всех ребят. Следовательно, Кати не спит, это просто исключается, — а значит, парень этот Надьхаю.

Пока Кати раздумывала, он спустился в подвал и скрылся за дверью.

Но ведь тот, кто зашел в подвал, рано или поздно должен выйти оттуда, сообразила Кати. И стала терпеливо ждать. Прошло совсем немного времени, только-только прозвонили восемь, как мальчик поднялся из подвала на улицу.

«Мог бы и не подниматься, оставался бы там хоть навсегда», — опечалилась Кати, потому что парень, конечно, был совсем не Надьхаю, только очень похож на него. Но, раз уж столько времени пропало зря, Кати решила хоть поговорить с ним.

— А у меня вон какая пуговица есть, гляди! — И она показала большущую лиловую пуговицу, которую нашла в шкафу у тети Бёшке, под бумагой.

— Подумаешь, — ответил почти-Надьхаю. — Ты лучше вот сюда посмотри! — И протянул ей обрезок доски величиной с книгу для чтения, не меньше.

— Что это? — спросила Кати.

— Так. Нужно, — исчерпывающе разъяснил мальчик.

— Откуда взял? — продолжала допытываться Кати.

— Мой фатер дал, — кивнул почти-Надьхаю в сторону подвала.

— Он в этом подвале работает?

— Это не подвал, а столярная мастерская, — обиделся мальчик. — А ты дура, вот кто. Гусыня! — И он повернулся, чтобы уйти.

— Ну ладно, пускай не подвал, — примирительно сказала Кати и схватила мальчишку за руку: — Куда ты бежишь?

— В свой замок.

— Куда?

— В свой замок! Сколько раз тебе повторять? Гусыня!

«Врет он, — подумала Кати. — И нет у него никакого замка. Даже у взрослых почти ни у кого не бывает замков, не только что у детей. Бабушка про одного лишь человека рассказывала, у которого замок был, — про Иштвана Добо [4] , да и то ведь не настоящий он человек-то, а бронзовый, на площади стоит, перед церковью».

— А где твой замок? — с сомнением спросила Кати, чтобы все-таки добраться до истины.

— На Керепеши.

— А что это?

— Увидишь. Пошли со мной. Ты можешь быть владелицей замка. Хочешь быть владелицей замка?

Вот так вопрос! Конечно, она хочет быть владелицей замка! Да и кто мог бы устоять против такого предложения?

И в ту самую минуту, когда тетя Дёрди сказала: «Теперь, дети, закроем учебники», — Кати отправилась в свои новые владения.

Путь оказался довольно долгим. Они свернули на проспект Ленина, бегом промчались по всей улице Ракоци, до самого Восточного вокзала. Кати обрадовалась:

— Пошли на вокзал!

— Там скука, — отмахнулся ее спутник.

«Ну уж если ему и на вокзале скучно, где видимо-невидимо людей, тогда это Керепши или как там его — веселенькое местечко!» — еще больше оживилась Кати.

Вскоре они оказались на широкой-преширокой дороге и побежали по ней. Наконец почти-Надьхаю остановился перед большими решетчатыми воротами. Кати с первого же взгляда поняла, что это кладбище.

— Вместе нам входить нельзя, — сказал почти-Надьхаю, — сторож выставит.

— А у меня тоже мама умерла, — постаралась выразить участие Кати.

— Дура! У меня замок здесь, на Керепеши!.. Дошло наконец? — доброжелательно осведомился почти-Надьхаю.

Кати кивнула, хотя по-прежнему не понимала, как это можно строить себе замки на кладбище. Должно быть, это тоже особый пештский обычай, на всякий случай решила она и сделала умное лицо, чтобы мальчик не прогнал ее.

— Встретимся у Йокаи [5] , — распорядился он.

— А что это?

— Большой камень в виде кольца. Он в конце дорожки. Чеши прямо туда. Я буду ждать тебя. А сейчас я двину первым. Следи за мной, чтобы делать все так же. До четвертого дерева надо идти чинно, не торопясь, потому что сторожу дотуда все видно, а потом можешь и бегом припустить. Если он все же спросит, куда идешь, — старик-то уже навострился на нас — скажи, что к могиле тети Ковач. Да не ухмыляйся смотри, а то он тебя сразу выставит, как вчера Беллака.