Чтение онлайн

– Надеюсь, ты звонишь мне не только для того, чтобы это спросить? – с едкой усмешкой спросил Руденко.

– Не только.

– На даче, где ж еще ей, неугомонной, быть? А я решил немного расслабиться. Правда, она с утра устроила мне взбучку – хотела вытянуть меня с собой, к маме, – тут раздался язвительный смешок, – а мне, сама понимаешь, эта мама… – он присвистнул, демонстрируя полное пренебрежение. – Малец с ребятами на Волге и в самом деле шашлык лопает.

– Семейная идиллия, – иронично констатировала Яна, – а вот с некоторыми в такие тихие погожие дни страшные вещи случаются, – собственная иносказательная манера показалась ей весьма зловещей.

– Что-то ты все вокруг да около, – упрекнул Яну в многословии Руденко.

– Сеня, – голос Милославской дрогнул, – у меня к тебе дело.

– Ну, конечно, как я не догадался! Просто так позвонить, с праздником поздравить – тебя нет, а с делом – тут как тут! – с горячностью выпалил Руденко.

– Слушай, Сеня, какие праздники! Ко мне несколько дней назад обратилась девушка – ей казалось, что кто-то за ней следит. Я пообещала заняться ее делом. Особа не слишком уравновешенная, нервическая, я бы сказала. Так вот, сегодня я карты раскинула – вижу что-то не так. Я – в царство Аида…

– А покороче? – нетерпеливо перебил Милославскую Руденко, – мне твоя мистика…

Последовал заряженный насмешливым раздражением смешок. Руденко обладал здоровой крестьянской жилкой, был насквозь прагматичным и земным. Янины «чудеса», как он называл ее прорицания и гадание, он принимал лишь в том случае, когда на практике убеждался, что они «сбылись». Постфактум, как говорится. Вначале он всегда ломал комедию, то ли действительно не доверяя, то ли разыгрывая недоверие – ведь у него была масса возможностей убедиться, что Янины видения имеют самое непосредственное отношение к действительности. Ибо действительность – везде, вверху и внизу, а не только там, где ходят обыватели, шаркают шинами автомобили и такой фрукт, как Руденко, в который раз разыгрывает драму «мыслящего тростника».

– Эта девушка мертва, – напрямик сказала Яна, – ее труп находится в квартире. У меня есть ее рабочий и домашний телефон, – на обороте карточки, которую взяла Яна, карандашом был написан домашний телефон Жени, а чуть ниже, чернилами – номер того злополучного автомобиля, из которого, как казалось девушке, за ней вели наблюдение. – Поможешь?

– Узнать адрес? – выдохнул Руденко.

– Я звонила ей на работу – ее там нет. Нужно послать к ней в квартиру кого-нибудь. Судя по номеру домашнего телефона, это твой район, – проявила завидную храбрость Милославская, потому что Руденко обрушился на нее с сердитой отповедью.

Он помянул и Бога, и черта, и свою загубленную ментовскую жизнь, и своего вертопраха-сына, и свою зануду-жену, и своих горе-подчиненных. Яна, прикусив от досады губу, слушала поток жалоб и обвинений, направленный непонятно кому, хотя по всему было видно, что ей. Нет, Руденко не ставил ей в вину свой тяжкий жребий, но все же косвенно задевал ее, ибо это она всколыхнула в нем болото эмоциональных нечистот, и он, естественно, будучи недоволен, так или иначе, в силу парадоксальных причин, известных только ему одному, винил ее, поливая ругательствами и жалобами анонимную личность.

– Давай сделаем вот как, – прервала Руденко Милославская, – я подъеду к отделению примерно через полчаса. Съездим вместе, ладно?

– Ну, блин! – издал возглас досады Руденко. – Ты все уже, как вижу, решила.

– Все равно ведь вам придется этим заниматься. Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь, – с нотой черного юмора подытожила Милославская.

– Черт с тобой, – видимо, Руденко устал спорить. – Только у меня условие.

– Все что угодно…

– У меня тут никакой жратвы нет, – обреченно вздохнул Семен Семенович. – Накормишь меня?

– Как ты можешь сейчас о жратве думать! – изумилась Яна.

– Ты ж сама сто раз говорила, что я крепко на земле стою, – ухмыльнулся Руденко.

– Слишком крепко, Сеня.

Она повесила трубку и стала собираться. Слава Богу, не нужно напяливать на себя гору одежды! Яна влезла в джинсы, надела тонкий кашемировый джемпер и мокасины. Карты сунула в карман джинсов. Подкрасила губы и, приказав Джемме охранять дом, вышла на улицу. Вспаханная земля на участке за неимением дождей высохла до предела и приобрела некрасивый серый цвет. Но зато не было грязи. Асфальт на дороге был покрыт основательным слоем пыли, налетающий ветер поднимал серые клубы, которые оседали на волосах плотной седоватой паутиной, в момент превращая их в тусклую паклю. Одежде тоже доставалось. И только свежая молодая листва, клейко блестевшая на солнце, радовала глаз яркостью красок. Яна села в маршрутку. Она старалась не думать о том, что ее ждет в квартире Галкиной. Нет, она не была настолько впечатлительной или брезгливой, что падала в обморок при виде трупа. Даже, если он покоился в луже крови и был похож на рваный мешок. И все же ее нервы были достаточно тонки, а чувства – остры, чтобы совсем уж спокойно взирать на подобные зрелища. Руденко – и тот, несмотря на присущий ему цинизм и черствость, являвшиеся следствием длительной работы в органах, порой вздрагивал и наивно удивлялся разным зверствам.

Она не сомневалась, что Женя мертва. Но так же, как Руденко все еще изумлялся и недоумевал по поводу присущей некоторым индивидам жестокости и жажде насилия, так и Яна удивлялась своему дару, хотя он давно стал частью ее самой. Сейчас она готова даже была протестовать против этого ниспосланного ей свыше чутья, как если бы не имей она его, Женя была бы жива. В любом случае у нее, у Яны, была бы возможность сомневаться в плачевном исходе, а не знать со стопроцентной уверенностью, что девушка бездыханна. Часто, правда, картина будущего, вернее, отдельный ее фрагмент, явленный ей в видении, бывал не настолько четок, чтобы она с абсолютной уверенностью могла знать, как сложится ситуация. Иногда происходило нечто, коренным образом менявшее увиденную ею перспективу развития событий, или какая-то деталь, ускользнувшая от нее в видении, со всей присущей реальности силой и глубиной заявляла о себе, переворачивая ситуацию с ног на голову. То есть, несомненно, что порой в этих видениях и предсказаниях будущего присутствовал момент непредвиденности, оставлявший место для опасности и авантюры. Яна сравнивала этот феномен с Божественным провидением, которое, существуя, все же дает возможность человеку выбирать между добром и злом.

У дежурного Яна узнала, что Руденко уже прибыл и вскоре намерен спуститься. Не прошло и пяти минут, как лейтенант появился в сопровождении черноусого сержанта Самойлова. Увидев Яну, Руденко шутливо взял под козырек и кивнул на стоявший у входа «жигуль».

– Поехали, – быстрым шагом он направился к машине, Самойлов последовал за ним.

Яна дернула заднюю дверцу – та оказалась не заперта.

– Вот ведь баба беспокойная, – хмыкнул Руденко, хитро улыбаясь Самойлову и одновременно косясь в зеркальце, чтобы видеть реакцию Яны, усевшейся на заднее сиденье, – ни праздников ей, ни выходных. Знаешь что, госпожа Милославская, надо бы у тебя конфисковать эти твои карты. Стало бы всем легче жить!

Он расхохотался. Самойлов поддержал его несмелым смешком.

– Или труднее, – не согласилась Яна. – Вижу, ты весь в предвосхищении вкусной и здоровой пищи.

– Звучит зловеще, – снова захохотал Руденко. – Да, ты угадала, я думаю об обещанном тобой обеде. Знаешь что, Яна Борисовна, если мне по поводу каждого трупа содрогаться да слезы лить – никаких нервов не хватит!

– Знаю я это все! – раздраженно отмахнулась Яна, – это уже стало в ваших речах общим местом.

– Но ведь это на самом деле так! – воскликнул Руденко, выезжая на дорогу. – Здесь недалеко.