Шрифт:
Бескаравайный С.С.
На гибель Фауста.
Но - гвозди ему в руки, чтоб чего
не сотворил,
Чтоб не писал и чтобы меньше
думал...
Высоцкий. О фатальных датах и
цифрах.
Что дозволено таланту, величайшему мастеру своего дела, а то и гению? Эти проблемы не первый век тревожат художников. С одной стороны - явное ограничение, травля, гонения на личностей, резко выделяющихся из толпы. Неординарный человек, как высокое дерево притягивает к себе молнии завистников. С другой - самые мерзкие преступления и выходки, что теми же талантами и творятся. Дедал, величайший из легендарных античных умельцев был изгнан из Афин за то, что столкнул своего юного племянника Тала со скалы. И вряд ли бы его осудили, вряд ли бы это преступление вошло в миф, не будь Тал более талантливым мастером, чем его дядя.
Но вот Мери Роун, Дженинифер Роберсон и Кейт Эллиот, авторы "Золотого ключа", романа о магии живописи, с прекрасной завязкой и очень грустным окончанием пытается, еще раз рассмотреть эту проблему.
Некое семейство - Грихальво - владеющее ограниченным набором магических приемов, пытается вернуть себе позиции при дворе, восстановиться в звании Верховных Иллюстраторов. В их роду уж сколько лет держится редкий дар к живописи и колдовству. Но вокруг-то - почти средневековье, при случае и с факелами прийти могут, для термической обработки. Дело осложняется коротким сроком жизни художников. Они буквально сжигают себя в своих полотнах, к сорока годам уже седеют. Отсюда жесткая, почти военная дисциплина в семье: заговор всеобщего молчания в стиле мафии, совет старейших - Вьехос Фратос который решает все насущные дела. Есть и инструмент усмирения непокорных: каждый из художников, сдавая экзамен на профпригодность, пишет контрольный автопортрет, картину, в разрушении которой таится его смерть. И стоит ему потом употребить недозволенный прием, косо посмотреть на семейный совет старейшин - и его уже ждет смерть или лишение дара.
Этот клан талантов самих себя превращающих в посредственности. Страх стариков препятствует дерзким замыслам молодых. Им запрещают использовать многими приемами колдовства, ограничивают в интригах. Из-за этого семейство никак не может побороть своих основных конкурентов - Серрано, - которые и не приближающихся к ним по уровню мастерства. Но появляется среди Грихальво истинный гений живописи - Сарио. Чудовищная сила таланта, способности в магии и работе с красками, сочетается в нем с талантом к интригам, предусмотрительностью, порой переходящей в коварство.
Что дальше? Роман о восхождении к вершинам мастерства, борьба героя с геронтократией? Нет. Сарио слишком силен, предусмотрителен и нет человека, что мог бы удержать его - он становится Верховным иллюстратором. Авторы с самого начала вводят его моральную антагонистку - Сааведру - близкую родственницу, не наделенную таким ярким талантом художницы, однако менее циничную. Она выступает его двойником, тенью сопровождающей его взросление: порядочным человеком, который предан семье и стремится делать для нее все не нарушая моральных норм. Правда, моральность эта своеобразная. Надо стать фавориткой наследника герцога - не вопросов (конечно, авторы превращают увлечение наследника в любовь). Кажется ей, что друг ее детства, что все-таки выбился в придворные живописцы, начал сгорать в пламени своего таланта - и она готова сжечь его самого, отдав контрольный автопортрет в руки старейших. Различие в их моральных нормах скорее определяется одной мыслью героини: для Сарио каприз и жизненная необходимость - одно и тоже. И это при том, что она любит его талант, признает его великим мастером кисти.
Такая ситуация могла сохраняться до естественной смерти героев, но художник Сарио наносит судьбе несколько блестящих ударов: расшифровывая магические символы он решает вырвать свою любовь из союза с наследником, уже занявшим герцогский трон и, заодно, обессмертить себя. Он переносит ее на картину, превращает в образ на раскрашенной доске. Сам же начинает странствие из тела в тело: стареющий художник пишет портрет молодого человека, встречается с ним лично, проводит инвольтацию - и вот он уже в другом теле.
Будущее, какое будущее открывается перед ним: тысячи холстов в ожидании той главной картины, что заставит смириться Сааведру, его первую и настоящую любовь. А поскольку картины имеют власть и над реальными событиями, то величайший живописный талант начинает делать все для предания мощи стране, в которой живет.
Но здесь авторы начинают корежить личность героя. Выясняется, что он должен переселяться только в членов своей семьи, одаренных и еще просто не успевших проявить себя юношей. Он как клещ выедает внутренности родного клана. К тому же над ним висит проклятье полууспеха. Вот итог всех его перерождений: лишь один раз он смог прожить Верховным Иллюстратором полноценную жизнь и целиком использовать свой дар, создав удивительную коллекцию полотен и способствуя объединению государства. Другой раз ему удалось стать наставником в семье Грихальво, воспитав целое поколение художников. В остальном ему вечно что-то мешало, то дикая страсть к дочери герцога, то банальное стечение обстоятельство, из-за которого его новое тело обвиняли в убийстве старого - и приходилось менять оболочку еще раз, уничтожая то тело, в котором недавно бился талант. Или болезнь и чересчур ранняя старость. Он пишет, совершенствует свое мастерство, но становится все более угрюмым и властным, злым стариком в молодом теле.
Так проходит три с половиной столетия. Монархия, на которую продолжает ориентироваться художник, медленно гниет и республика все более властно требует себе прав. Родной клан так же постепенно вырождается, запутавшись в бесконечных кровосмесительных браках, теряя секреты мастерства и сдавая позиции в искусстве. А мастерство художника все растет - и вот он уже смог для политических манипуляций воплотить призрак умершей принцессы. Он уже командует герцогом через его портрет. Ему кажется недопустимым ждать, пока умрет современный ему Верховный Иллюстратор - он убивает его и сам занимает место. Авторы превращают его в чудовище, в закапанного красками тарантула, убивающего родственников и случайных людей, который уже скорее по привычке все пишет и пишет удивительные по красоте произведения. Его первая любовь, Сааведра, существующая внутри картины, становится для него чем-то вроде иконы - он ходит к ней и бесконечно обещает выпустить как только напишет ту самую, идеальную картину. Но эта любовь страдает: время в картине течет медленней - за век проходит день, она почти не чувствует внешний мир и только подозревает о смерти любимых людей.
Так бы могло продолжаться очень долго. Но художник выходит на новый уровень мастерства: в одиночестве уже тесно и противно ему идти дальше по жизни. Он находит ученицу. Надо строить новый мир, более совершенный. Именно здесь выступают противоречия между личностью человека и его талантом: делая свою протеже неуязвимой для магических средств влияния, открывая ей все новые секреты, он в припадке злобы убивает ее брата плеснув на его портрет горячим маслом.
И ученица Элейна освобождает его первую любовь из плена в картине.
Здесь в романе начинает последний виток той громадной интриги, которые авторы разворачивали перед читателем: выявляться вся драматичность образов и масса сюжетных недоделок. Коварнейший из интриганов, хладнокровный убийца Сарио слишком любит тот образ на картине, к которому он обращался сердцем последние три сотни лет. Это как слепое пятно, ахиллесова пята. А Сааведра слишком ненавидит его - за разлуку с любимым человеком, за картинное заточение. Она пользуется своим мастерством и вытаскивает на свет тайну художника, помогает остальным Грихальво схватить его.
После маловероятных событий (признание наследником герцогской власти ребенка, зачатого три столетия назад, публично покаяние колдунов и их такое же публично прощение, не говоря уже о гражданском осуждении художника, на котором он не сказал ни слова в свою защиту), наступает кульминация. Группа посредственностей, выродившихся талантов и обычных копировальщиков начинает судить гения. Семья, удерживавшаяся на первых позициях в живописи столько лет благодаря и его стараниям, отвергает Сарио. Из всех них только Сааведра может отдаленно соперничать с ним в таланте, а ученица Элейна надеется подняться до его уровня через несколько лет. И какое наказание придумывают они? Сжигают все картины современного воплощения художника, чтобы избавиться от его славы. Потому он молчит о своих предыдущих "реинкарнациях" - и остается совершенно неясным, какая из великих картин прошлого была написана его воплощением, а какая неодержимым живописцем. Единодушное решение семьи: заточить его в картину. Но какую картину! Он оставил Сааведре магическую книгу на столе, зеркало, через которое можно было говорить с внешним миром, и даже дверь, в которую она, в конце концов и вышла. Ему же дают комнату с голыми стенами без намека на выход, зеркало, мольберт без красок, две свечи и лампы, которые скоро должны потухнуть. И когда они погаснут наступит в той комнатке вечная тьма. Пока же еще горят - она ходит к нему, говорить с безвластным призраком, читать ему морали и наслаждаться своей победой.