На берегу Севана
Шрифт:
– Камо, родненький, что с тобой? – чуть не плача, кричал он.
За Грикором шел Армен.
Вдвоем они подняли Камо и оттащили его вглубь островка, где камыши были гуще и опора надежнее.
Наломав камышей и сделав из них холмик, мальчики усадили на него Камо и сами сели рядом.
– Да, ты как следует выкупался, – сказал Грикор, снимая с Камо мокрую рубашку. – Ты ведь совсем под водой был! Как ты только выбрался?
Камо вместо ответа ласково, кивнул головой в сторону собаки.
– Чамбар? – удивился Грикор. – Ну-ка, моя собачка, поди сюда, дай твою милую морду!
А Чамбар восторженно помахивал хвостом, и столько радости было в его умных глазах, будто он понимал, что говорят о нем, хвалят его…
«ВОДЯНОЙ»
– Ну, а как же ты… – начал было Армен, но рев «водяного» прервал его.
Мальчики, побледнев, подняли головы.
Точно взволнованное взрывом, происшедшим в его глубинах, озеро всколыхнулось. В самом центре его возникли и, медленно расплываясь, уходили к берегам большие водяные круги.
– Вода раздалась, будто пещера открылась, – пробормотал Грикор, еле шевеля посиневшими от страха губами.
– А ты увидел что-нибудь? – спросил Армен у Камо.
– Водяной столб вырвался из озера…
Они говорили шепотом, словно опасаясь, что кто-нибудь их услышит.
А над озером спокойно взлетали и вновь садились на свои гнезда птицы. На них этот жуткий рев не произвел никакого впечатления: птицы, по-видимому, уже привыкли к нему. Только фламинго на том берегу тяжело взлетели в воздух и парили над водой, свесив длинные ноги. Для них Гилли было случайной остановкой на далеком пути, и они еще, наверно, не были знакомы со всеми его причудами.
Наступило молчание. Напряженно, не спуская глаз, мальчики смотрели в ту точку озера, где, по словам Грикора, вода открылась пещерой. Любопытство, смешанное со страхом, овладело всеми. Томительно проходили минуты. Каждый легкий всплеск воды, каждый птичий крик заставлял ребят вздрагивать.
– Возьми аппарат, Армен, и держи наготове.
Сняв с себя мокрый фотоаппарат, Камо тщательно вытер его рубашкой и хотел передать Армену, но тот ласково сказал:
– Ничего, Камо, снимай сам, у тебя рука не дрогнет.
Ждать пришлось долго. Словно испытывая терпение ребят, «водяной» затих и притаился.
– Асмик осталась там одна, ей будет страшно, – сказал Грикор. – Пойдем!
– Она похрабрее тебя, – кольнул его Камо. – Тебя самого страх разбирает, вот и хочешь уйти.
Вокруг было спокойно. Казалось, в это отдаленное место никогда и не залетает ветер. По голубой глади озера плавали птицы.
Но вот снова столбом поднялась в нем вода, опять что-то ухнуло, грохнуло, и страшный голос «водяного» потряс воздух.
Грикор бегом кинулся вглубь камышей. Армен побелел как мел. Камо сжимал в руках фотоаппарат, затвор которого он все же успел нажать. А Чамбар бешеным лаем вызывал на бой невидимого врага…
Не обменявшись ни одним словом, мальчики вернулись к лодке, где их ждала бледная, встревоженная Асмик.
– Что видели? Почему Грикор без рубашки?.. Ты что, Камо, упал в воду? – забросала она мальчиков вопросами.
Но все были целы, живы, и Асмик начала успокаиваться, даже улыбнулась. Увидев, однако, кровь на руках Камо, она снова взволновалась:
– Чем ты руки порезал? Камышами? И тонул, конечно? Потому такой мокрый?.. Да, да, я по вашим лицам вижу, что в беду попали, – говорила она, испытующим взглядом обводя взволнованные лица друзей.
– Поедем… Потом все узнаешь – ответ здесь! – Камо постучал пальцами по фотоаппарату. – Как видишь, все мы живы, здоровы, а в лодке у тебя полно яиц. Чего же ты растревожилась? – И Камо засмеялся, хотя и не совсем естественно.
По бесчисленным коридорам-протокам и бассейнам, мимо качающихся камышовых островков, по водным «проспектам», «улицам» и «переулкам» этого сказочного «города» скользила их лодка – назад, к рыбачьему домику.
Ребята находили путь по тем отметинам, которые они сделали утром на камышах.
Близился вечер. Солнце уже склонялось к закату. Озеро поминутно меняло свой цвет – становилось то золотисто-оранжевым, то зеленым. А камыши, освещаемые лучами вечерней зари, казалось, загорались, и по ним пробегали яркие огненные языки. Утки, гуси, чирки возвращались с полей в свои гнезда на волшебные острова.
Ребята не замечали красоты вечернего Гилли, мысли у них заняты были только одним: что снял Камо? И потому, добравшись до села и оставив яйца у Асмик, они сейчас же побежали к Армену.
Мать встретила Армена ласковым упреком:
– Армен, милый мой, где же ты целый день пропадал, ничего не евши?.. Глаза проглядела, тебя ожидая.
– Ничего не евши? – вмешался Грикор. – Да разве наши подружки – дикие утки могли бы позволить нам остаться голодными?
– Утки?.. Чем же вас утки накормили?
– Да своим мягоньким мясцом и большими-пребольшими яйцами.
Мать Армена только покачала головой.
– Ну, садитесь, садитесь, поешьте чего-нибудь, – позвала она детей к столу.
– Сейчас не время, мама. Нам нужно скорее проявить снимки, – нетерпеливо сказал Армен. – Ты бы пошла в ту комнату. Здесь надо будет погасить лампу.
– Сначала поешьте, потом займетесь фотографией. Почему ты так спешишь?
– Водяного сняли, того, что в озере живет, – подмигнув товарищам, ответил ей Грикор.
– Эй, сынок, ты что, шутить со мной вздумал?