Чтение онлайн

Врач не "гребет" руками и ногами, как обычно делают люди, внезапно преданные невесомостью, падающие в пространство; не включает он и ранцевых ракет.

Будто сразу обессилев, сламывается, склоняет голову к пульту Дэви.

В зале командного пункта поднялась суматоха. Что-то бубнил в микрофон всполошившийся Глебов; Марина тащила Виктора Сергеевича за рукав к дисплею компьютера медконтроля, выстроившему ряды нулей, - информация о состоянии Ананда в машину не поступала. Целая стая космонавтов-вихревцев - алый, желтый, бирюзовый - вылетела, вовсю стреляя соплами, из шлюза, подхватила нелепо растопыренную куклу где-то на высоте "Вихря"...

Ананда только-только внесли в зал, как Панин понял, по его собственному позднейшему выражению, "слишком много - и не хотел бы я этого понимать..." С врача лихорадочно сорвали шлем, расстегнули нагрудник. Уже колдовали над телом дежурные астероидной "Скорой помощи", лепили на кожу присоски датчиков, отбрасывали опустошенные шприцы, - Панин все так же стоял, привалившись к дисплею и засунув руки в карманы. Лишь он да Дэви остались внешне спокойными. Девушка опустилась на колени перед соотечественником и так мягко и решительно положила руку ему на лоб, что отстранились даже хлопотливые медики. А потом, не то определив состояние Рама Ананда, не то попрощавшись, встала и ушла прочь из зала.

– Разгерметизация скафандра, - сказала Марина, снова оказавшись рядом с командиром.

Виктор Сергеевич кивнул. Он не спрашивал больше ничего. Разгерметизация могла привести лишь к одному результату.

Оттаяв, скованное космическим морозом лицо Рама покрылось каплями, на щеках проступила синева. Он казался совсем юным, хрупким и беззащитным; скафандр, будто бы не по росту просторный, раскрытой рачьей скорлупой обнимал острые плечи.

– Первый, - нарушил молчание Панин.

Эксперт рапортовал по-военному четко. Этот совсем еще молодой человек, выросший в эпоху разоружения, держался с суровым достоинством. Виктору Сергеевичу нравились такие люди, он смотрел на них с некоторым благоговением. Реакцию министра было трудно определить. Геннадий Павлович сидел в глубине кабинета, за полированным столом, огромным, как бильярдный, а свет плафонов был приглушен, ибо приходилось смотреть диапозитивы.

– Итак, мы видим, что разгерметизация произошла, поскольку открылся щиток гермошлема, - говорил эксперт, тыча световой указкой в соответствующее место изображения.
– Закрытие шлема происходит автоматически, когда падает давление окружающего воздуха. Ну а поднять щиток можно двумя способами. Либо нажатием кнопки - вот здесь, на левом плече. Либо дистанционно, радиосигналом. Кнопку космонавт не нажимал, это подтверждено видеозаписью. Следовательно, кто-то со стороны послал кодированную команду.

Министр заерзал, откинулся в кресле. Люди, сидевшие под стенами кабинета, - директор скафандрового завода, электронщики, важные работники Космоцентра, представители международных организаций, - обменялись быстрым шепотом. Только Игорь Петрович Волновой, руководитель отряда космонавтов, сидевший несколько поодаль от всех, сохранял полное спокойствие.

С Волновым Виктора Сергеевича связывала старая дружба. Она началась еще при подготовке к полету на Марс. В то время Волновой руководил Центром управления полетом первой марсианской экспедиции.

"Опять детектив, - тоскливо подумал Панин.
– И на сей раз крупновато для Коллинза и его присных. Те на прямое убийство не пойдут".

– Как вам известно, мы затребовали на Землю все скафандры, предназначенные для корабля "Вихрь-2", и тщательно их проверили. В каждом костюме этой марки имеется внутренняя антенна... вот она, в слое поверхностной ткани... Но согласно конструктивной схеме антенный отвод оканчивается овальной бляшкой у локтевого сгиба. А в скафандрах серии, предназначенной для "Вихря-2", проводок тянется до кисти руки и оканчивается разветвлением на ладонной поверхности перчатки. В этом самовольном изменении конструкции, наверняка сделанном на заводе, можно предположить преступный умысел.
– Эксперт заложил большие пальцы рук за лацканы пиджака и сделал паузу.
– Возможно, это было сделано для увеличения дальности приема сигнала...

– С какого же расстояния он был, по-вашему, послан?
– быстро спросил кто-то из угла.

Эксперт покачался на каблуках, взглядом словно поискал ответа за глухими шторами окон и ответил веско, как и положено серьезному киногерою:

– Антенна слабая. Даже с этой добавкой дальность приема не более пятидесяти километров. Так что виновник никак не на Земле... Скорее всего... гм... на самой станции.

В эти секунды Виктор Сергеевич видел только лицо "нашего министра". Точно из тьмы выступало немного обрюзгшее, массивное, львиное лицо. В его глазах читалась холодная, сосредоточенная решимость. Сейчас он обдумает формулировку, а затем скажет нечто бесповоротное, незыблемое, как резьба по камню. Скорее всего это будет приказ свернуть работы на астероиде. И начнется расследование.

Несмотря на смятение, Панин невольно отметил горький юмор ситуации. Действительно, в условиях орбитального острова наяву повторялась схема классического детектива, как у Агаты Кристи. Преступление, совершенное в изолированном участке пространства - мчащемся поезде, плывущем пароходе, в доме, отрезанном снегопадами от всех дорог. Строго ограниченная группа действующих лиц. Стопроцентная уверенность: "Убийца среди нас, леди и джентльмены!" Азартная интеллектуальная игра...

Да, в мире вымышленном это походит на игру, а на родном астероиде трагедия. Ну как же можно подозревать всех подряд? Милых, честных, самоотверженных людей? Допрашивать "Санта-Клауса" - Тома Карра, или бедняжку фру Энгстрем, или увальня Глебова, или... не приведи господь, Марину! Марину же будут допрашивать, искать неувязки в ее словах, ставить ей логические капканы. Какое тяжкое оскорбление!

...Наверное, он не прав. Ну, конечно. Он пристрастен, а потому вреден делу розыска убийцы. Пусть все идет своим чередом. Не ему, дилетанту, вмешиваться в столь ответственную область.

...Сердцу не прикажешь. Больно за любимую станцию, за всех больно... Глебова будут расспрашивать, Сикорского.. Дэви...

Дэви! Вот кого, вероятно, стоило бы допросить в первую очередь. Он, Панин, не решается рассказать о ее странном безмолвном контакте с Анандом, о просьбе не мешать врачу, высказанной буквально телепатически за несколько минут до гибели Рама... Нет, конечно, к убийству она не имеет никакого отношения. А впрочем, кто знает? Опять-таки специалистам виднее...

...Так что же мешает ему сказать? Сразу направить следствие по пути... возможно, и не самому прямому, но, по крайней мере, не случайному; по пути, который, может быть, избавит от подозрений большинство работников станции? Что мешает ему сейчас же произнести имя Дэви? Неуверенность в собственных выводах? Говорящий взгляд, мыслепередача - такое могло и примерещиться в горячий предстартовый момент; к тому же опытных экспертов вряд ли убедит сказочка о чудесах йогинов... Да, колебания такого рода присутствуют. Но, кроме них, есть еще что-то... Смутное, необъяснимое... Нет. Нельзя выдавать Дэви.