Н-9
Шрифт:
этих потерях.
Стоя неподвижно, я поспешно прогонял воспоминание в голове раз за разом, стараясь запечатлеть их в сознании, чтобы не забыть вдруг снова. Поймав себя на опасном сейчас движении, я заставил руку убраться от кармана с пакетиком «слез». Не сейчас. Но позднее — обязательно. Вместе с той рекомендованной таблеткой…
— Мертвые Дьяволята — прошептал я, мысленно читая всплывший перед глазами газетный заголовок.
С него все началось — со звонка, с огромной наградной суммы, с просьбы поторопиться в обмен на шикарные бонусы за спешку, с жалких крупиц информации и огромных полномочий…
Я помнил. В тот раз я провел расследование в своем излюбленном стиле — быстро и беспощадно.
И бросившийся на меня с загнутым тесаком Рана Джанг не солгал — там все оказалось очень и очень сложно…
— Что я пропустил? — мой вопрос был адресован Хвану, что застыл в довольно странной позе неподалеку, явно охраняя отрубившегося командира.
Странность была в том, что он сидел, использовав в качестве опоры собственный хвост, уткнув клешню в землю. Призм даже ноги скрестил, чувствуя себя вполне удобно. Немигающие глаза не отрывались от новых когтистых пальцев, что поместились на новой руке в странноватом вырезе костяного лезвия. Это как из лезвия тесака выпилить прямоугольный кусок и поместить внутрь лезвия. Когда Хван выпрямлял и смыкал пальцы, лезвие становилось сплошным.
— Боец — напомнил я нахальной гниде о своем присутствии.
Очнувшись, призм тряхнул уродливой башкой и радостно заявил:
— Снова могу взять в руку кружку с кофе!
— Это достижение — кивнул я — А висеть на пальцах можешь?
— Да! Хват Хвана держит! Уже пробовал. И даже подтянулся.
— На одной руке?
— Ага.
— Сколько раз?
— Но сорок восьмом надоело и считать, и подтягиваться.
— Ясно. Что я пропустил?
— Одну атаку. Одиннадцать местных неумело обрядившихся в броню и увешавшихся оружием. Огнестрел. Мы всех шутя положили. Джоранн посчитала общее количество трофейных пушек. Если брать по револьверу и винтовке или револьверу и дробовику на одно геройское рыло — мы заполучили оружие где-то пятнадцати героев. Так что местных мы чуток разоружили. Уже легче.
Чуть подумав, я покачал головой:
— Расслабляться не стоит.
— Согласен.
— Что еще?
— Из добычи? Плюс одиннадцать комплектов брони — кирасы, шлемы, разгрузки, ботинки и даже рюкзаки, в которые они… ты будешь смеяться, командир.
— Ну?
— В рюкзаки они до отказа напихали полотняные бинты, травяные мази, нити и иглы для шитья ран. Нахрена?! Такое впечатление, будто они собирались этими бинтами и мазями прямо во время боя лечиться. Замотал рану бинтиком со святой мазью — и рана закрылась! Ура-а-а! О! Еще у них были тряпичные полоски с текстами вроде как молитв… а это зачем? И на кой черт за ними бежали безоружные придурки громко выкрикивающие эти самые молитвы и заодно пытающиеся проклясть нас? Бред! Бред! Гнида-бред! Они все тут сгнившие! В головах гной и дерьмо!
— Что-то ты больно весел?
— У меня снова есть пальцы, командир! Вроде мелочь — а жопу почесать приятно!
— Это повод — признал я весомость его довода — Готовься принимать личный десяток бойцов, гнида. И десяток будет смешанным. Трое-четверо гоблинов, остальные — мрачные уроды вроде тебя.
— Понял.
— Твой авторитет в десятке должен быть абсолютным.
— Понял.
— Нет — покачал я головой — Нихрена ты не понял, гнида. Когда я говорю про абсолютный авторитет…
— Я понял, командир! — перебил меня Хван — И это легко.
— Да ну?
— Я просто буду копировать тебя. Много издевательств, боли и снова боли. И капля похвалы раз в семь дней и то не каждому — чтобы остальные от зависти подыхали.
— Почти уловил — одобрительно кивнул я и покосился на «табуретку» гниды — Удобно?
— Болеем чем! Прямо многофункциональная штука! А еще вот…
Встав, гнида повернулся ко мне жопой и вытянул хвост по направлению ко мне, разжал клешню. Чуть крутнул клешней… и из нее сантиметров на пять вылез достаточно толстый хитиновый шип, из которого, в свою очередь, вытекла тягучая желтоватая капля какой жижи.
— Стряхнуть забыл после сортира? — поинтересовался я, с интересом разглядывая действительно шикарную штуку. Даже позавидовал.
Оценив мою шутку, призм клацнул жвалами — но одной жвале появилась нарисованная красная улыбчивая рожица — и втянул шип обратно в клешню:
— Классная хрень! Думаю, это яд. Испробовать бы.
— А что на придурках пацифистах не протестировал?
— А я минуты три назад сам узнал. И вот что еще…
— Да?
— Я ведь как узнал про скрывающийся в хвосте шип — мне будто подсказал кто — немигающие глаза призма уставились на меня — Кто-то сидящий внутри меня. Ну тот… второй…
— Насекомое?
— Ага. Как тот без слов она дала мне знать про шип… и я даже понял как именно чуть подкрутить полураскрытую клешню перед ударом, чтобы шип выскочил наружу…
— Она?
— Она! — уверенно кивнул Хван — Костяная прожорливая тупая сучка, что живет во мне. Я зову ее Клашей.
— Не говори Джоранн — хмыкнул я — А то она выковыряет из тебя Клашу при помощи ложки и пилки для ногтей.
— Ну да… ты только не смейся, командир. Такие просто у меня ощущения… И она кажется мне улыбчивой и доброй… заботливой и смелой… и живет она где-то здесь — новая рука гниды обрисовал круг на левой стороне груди.
— Меньше думай — больше делай — проворчал я, потягиваясь — Натягивай кирасу.
— Не налазит.
— Мне посрать. Облачайся. Первым делом прикрой башку.
— Понял.
— Долго я был в отключке?
— Четыре часа. Первый час ты дергался и что-то бормотал про покромсанных танцующих детей и бабу-ангела с наряженной елкой в заднице. Еще говорил про темные улицы, залитый кровью асфальт и про то, что полоскать содранную человеческую кожу лучше всего в старой стиральной машинке с парой колпачков жидкого мыла, но только без запаха — странно, когда мертвая кожа воняет кокосом… Потом ты затих и следующие три часа просто спал.
— Хорошо.
— Кошмар снился?
— Да нет — пожал я плечами — Что-то из прошлого повседневного. А это кто там к нам?
— Все те же — донеслось сверху — Можешь даже не вставать, лид. Мы сами.
— Опять — Хван явно попытался поморщиться, но с его лицом это вышло плоховато и эмоции он выразил злым перестуком жвал — Отряд прямо!
— Отряд прямо — согласился я, берясь за дробовик — Но на самом деле — дерьмо ходячее. И… — замерев на полушаге, я опустил слишком опасное оружие — Дерьмо! Всем убрать дробовики! Повторяю — никакой сука картечи или дроби! Вот дерьмо!