Чтение онлайн

Хотелось листок прикусить, проверяя на подлинность.

«Титаны» тактично молчали, вокруг назойливой мухой кружил фотограф. Щелк! Щелк! Щелк! Исторический момент! Первый человек на Марсе! То есть впервые в истории футболиста из «Титана» приглашают в национальную сборную! Теперь бы не расчувствоваться и слезу не пустить, а то у Олега ума хватит отдать эту фотографию журналистам.

Наконец я пришел в себя и прочел приказ: направить меня для участия в учебно-тренировочных и других мероприятиях по подготовке к спортивным соревнованиям и в международных официальных спортивных мероприятиях в составе спортивной сборной команды СССР по футболу; сохранить за мной должность и зарплату…

— О-фи-геть, — только и выдохнул я.

— Сборы пройдут ориентировочно в конце сентября, — забегая вперед сказал Димидко.

Его перебил хлопающий в ладоши Погосян:

— По-здрав-ля-ем! Ура!

— Ура, — грянули парни на несколько глоток.

— И за команду поиграть успеешь, и на сборы попадешь.

Я молча подошел к лавке, опустился на нее рядом с Левашовым и провел руками по лицу, будто умываясь. Димон приложил пятерню к моей спине, показал ладонь всем.

— Офигеть! Месяц руку мыть не буду, тут пот Нерушимого! Давайте ему первую в городе статую слепим, когда снег выпадет?

— И вместо башки поставим мяч, — поддержал его Гусак.

— Был бы я старым, хватил бы меня кондратий от таких новостей, — сказал я, все еще не веря своим ушам.

— Ты бы видел, что тут было во время прямой трансляции с «джерсами»! — с придыханием проговорил Микроб. — Весь город смотрел! Машин на дорогах не было и автобусы пустые — туда-сюда!

— Так и было, — кивнул Клыков.

Левашов добавил:

— У меня в доме, прикиньте, — тишина в квартирах. А потом, когда ваш первый гол — такой ор стоял, песец! Кто-то даже салют пустил.

Слово взял Погосян:

— Мы пошли в спортбар, а он полный! Но бармен нашел нам места, правда стоячие. Так вот, началась прямая трансляция в шесть…

— Значит, уже не прямая, — поправил я. — Прямая была бы в полпятого, разница во времени с Глазго — два часа.

— Плевать, — махнул рукой он. — Короче, когда тебя слепили и ты пропускал, рядом один бык был, говорил, что ты безрукий, то-се…

— Короче, Матвеич ему в бубен настучал! — похвастался Гусак.

— Менты приехали и — ничего! — перебил его Гусак. — За нас были потому что.

Микроб встал с лавки и направился в душ, я присмотрелся к нему и заметил, что он вроде как подрос, и не микроб уже, а как минимум вольвокс. Сантиметров пять прибавил в росте, и это за два месяца! Надо попросить, чтобы помедленнее рос, а то привлекает внимание, и его могут вычислить.

— Вы молодцы, что на седьмое место в таблице поднялись. Орлы! — я огляделся. — А где Лев Витаутович? Давно с ним не виделся. Как он?

— Да как и раньше, — ко мне протолкнулся Димидко. — Только задумчивый стал. Но это не помешало ему выбить себе кабинет и нам условия, как и в прошлом году.

— А тебя как наградили? — спросил нависающий надо мной Игнат.

— Подарили тур по Англии, — улыбнулся я. — Купание в Кельтском море.

— Денег столько дали? — спросил Жека.

— Много, — ответил я, но Жека не успокоился.

— Двести?

Я улыбнулся и ничего не ответил. Игнат возмутился:

— Ну че ты жмешься-то?

— Это его дело, — пробасил Синяк.

— Боится, что тебя от зависти разорвет, — сострил Микроб.

Жека аж позеленел, но промолчал. Больше всего на свете он хотел оказаться на моем месте. Наверное, считал несправедливым то, что такой гениальный футболист, как он, остается в тени и вынужден играть в Первой лиге.

Последний дебаф помог понять, как воспринимают мир такие люди, и чего от них ждать: ничего хорошего, предадут, как только им станет это выгодно. Потому здорово, что вернулся Левашов.

Все роились вокруг меня, как осы над продавцом сладостей, что идет по пляжу и орет «па-ахлава медовая». Говорили парни наперебой, и не всегда удавалось понять, кто о чем.

Наконец все голоса перекрыл рев Погосяна:

— Сан Саныч! Раз такое дело, айда в бар! Пропустим по коктейлю.

Поймав строгий взгляд Димидко, он выставил перед собой руки и попятился.

— Шучу, шучу! Молочного, конечно же!

— Но прежде мне нужно повидаться с Витаутовичем, — я пристально посмотрел на Микроба, он понял, что мне нужно, и сказал:

— Он как раз меня звал, что-то сказать хотел. Идем провожу.

— Эй, Нерушимый! — окликнул меня Сан Саныч. — Ты приказ-то подпиши, его в отдел кадров сдать надо. Я тебе ксерокс сделаю, понимаю, событие-то легендарное.

Я взял ручку, любезно предоставленную непонятно откуда появившимся Древним, поставил автограф, отдал Сан Санычу приказ. Расставаться с ним очень не хотелось, но что поделать.

— Ждем тебя в «Чемпионе», — сказал Погосян.

Сумки я оставил в раздевалке, и мы с Микробом пошли к Витаутовичу.

— На море хочется, — пожаловался Микроб. — Только два раза был в детстве, так понравилось! В Евпаторию бы опять! — Он вздохнул.

— Ты вырос, — констатировал я. — И это заметно. Очень заметно.

— Да я ж всего пять сантиметров прибавил, потому что скоро ничего нельзя будет сделать с ростом, двадцать три стукнет, а после этого возраста не растут, а так — уже метр семьдесят, а не метр шестьдесят пять. Еще пара сантиметров — и хватит. А то все девчонки выше меня

— Но не за два месяца на пять сэмэ. Я серьезно. Если вычислят, затаскают потом, и жизни тебе не будет.

Микроб вздохнул.

— Да я и так на поле не особо-то выпендриваюсь, только когда совсем прижмет…

— Ага, на три позиции поднялись. Но то ладно. Нам очень повезло с Витаутовичем, потому что он — за нас, хотя мог бы доложить, что обнаружены новые… ты понял.

— Это да. В общем, рад, что ты вернулся! Без тебя — тоска, и поговорить не с кем, все гы-гы да га-га.

— Да-да, понимаю, — я пропел: — «Вокруг меня чужие люди, у них совсем другая игра»…