Чтение онлайн

— Хороший парень. Наш. — Последнее слово она выделила интонацией. — Ты прав: суицидальных намерений нет.

Неужели Микроб думал о своем даже, а она прочитала это? Я на всякий случай спрятал мысли о Микробе, как она учила, в белый мешок, и телепатически передал, что ей следует сказать Копылову.

Не сговариваясь, мы обернулись к стеклянной двери.

— Сделаю, — ответила она и направилась к выходу, где завотделением, как какой-то мальчик на побегушках, дежурил под дверью, привлекая внимание шатающихся вокруг психов.

— Давайте пройдем к вам в кабинет и все обсудим, — предложила Семерка, выходя из палаты. — Не здесь же разговаривать.

Через пару минут мы сидели в кабинете Копылова, который, будто секретарша, скакал вокруг нас, предлагая кофе, чай, конфеты, коньяк. Наблюдать было неприятно, Семерка от всего вежливо отказалась и проговорила:

— Мое заключение: острая фаза психоза миновала, Хотееву нужна помощь психолога — и не более. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина в данном случае вряд ли показаны. Показана выписка на домашний стационар с ежедневной явкой в диспансер. И то эти меры — для вашего успокоения. Вы же видите, как вел себя пациент в беседе со мной. Он вполне контактен и заинтересован в происходящем вокруг. Таковы мои рекомендации.

— Но… как вам это удалось? Вы так молоды… — растерянно захлопал ресницами Копылов. — Никогда бы не подумал, что вы…

— Так что вы мне скажете? Мои рекомендации будут соблюдены? — с нажимом поинтересовалась Семерка

— При положительной динамике Федор будет выписан шестого мая. Нам нужно уменьшить дозу препаратов и понаблюдать за ним.

Седьмого у нас игра с «Геологом», Димидко вряд ли Микроба в поле выпустит, но ничего, и без него справимся.

Семерка грациозно поднялась с кресла и поблагодарила Копылова:

— Степан Александрович! Огромное спасибо за понимание и сотрудничество со следствием!

Когда Копылов пожимал руку Семерки, на его лице читалось облегчение, как у человека, который долго хотел в туалет и наконец добежал.

За дверь я вышел первым. Когда порог переступила Семерка, сделал четыре шага назад.

— Чего ты шарахаешься? — прошептала она. — Бить не буду.

— Поспарринговать с тобой было бы интересно, но дело не в том. Просто если ты приблизишься, тебя начнет крыть, как тогда, когда я из СИЗО сбежал.

Глаза девушки вспыхнули, она приблизилась рывком и отшатнулась, потрясла головой, глаза ее осоловели.

— Оу! Похоже, планы на день я отложу.

Возле машины я притянул ее к себе и прошептал в ухо:

— Но это будет уже многоразовый секс.

— А и пох! Поехали ко мне!

Домой я вернулся затемно. Парни, как всегда, смотрели футбол. Я хлопнул дверью и торжественно произнес:

— Парни! Радостную весть принес я вам! — Все замерли, Погосян убавил звук и открыл рот.

— В понедельник Микроб будет с нами! — объявил я.

Мика взревел, вскочил и запрыгал на одной ноге по комнате. Обычно сдержанный Клыков исполнил какой-то брачный танец бабуинов. Рыжий Саенко и тот за компанию возрадовался. Конечно, против «Геолога» во вторник, Федора вряд ли выйдет, но вот на следующую игру — вполне.

— Ну и прицепом. Если у вас есть какие-то психологические проблемы, давайте поговорим об этом. Мика?

В самом деле, зачем таланту пропадать? Надо использовать его по максимуму.

— Да иди ты нафиг! Нет у меня проблем, — отмахнулся Погосян.

И тут меня осенило: Левашов! Вот кому действительно нужна психологическая поддержка и промывка мозгов! Вместо того, чтобы развиваться и выигрывать, он пошел гайки выпиливать, гордый потому что, обидчивый. Нужно отправиться к нему и попытаться убедить в том, что ему нужно вернуться в команду. Если уж и постигнет меня жестокий откат завтра, не так обидно будет, что, будучи по сути волшебником, скульптором душ, я не использовал талант по максимуму.

Поделившись радостью с парнями, я спустился к Санычу и, едва он открыл дверь, прокричал, чтобы все слышали:

— Мужики! В понедельник к нам возвращается Микроб… То есть Хотеев.

Из гостиной донеслись аплодисменты, высунулся Матвеич. Димидко же смотрел молча, но его глаза разгорались и разгорались. Я продолжил:

— Левашова нужно возвращать? Сегодня я это, наверное, смогу.

Сан Саныч погрустнел.

— Каким образом? Я к нему два раза ходил — без толку, даже в квартиру не впустил. Его решение железобетонно.

— А вот и нет. Но если у меня получится, завтра на тренировку могу не прийти, — предупредил я.

— Напьешься? — Сан Саныч свел брови у переносицы.

— Нет. Буду восстанавливать израсходованный резерв душевных сил. — Я улыбнулся. — Ну знаешь же, что я не стану бухать, ширяться или что-то еще. Просто дай добро на завтрашний отгул. Саенко, вон, пусть вместо меня на воротах стоит, учится.

Саныч проворчал:

— Научится он, ага, мечтай!

— А ты вспомни Гусака. В прошлом году был, как бородавка на теле команды, а в этом — красачик! Ну что, добро?

— А хрен с тобой. За Хотеева спасибо. Если, конечно, так и будет, а то мало ли.

Он пожал протянутую руку, назвал адрес Левашова, и я отправился к Димону, очень надеясь, что он дома, а не куда-то умотал.

Жил Левашов в старом спальном районе. Когда я приехал туда, это место мне напомнило район, обсмеянный в фильме «Ирония судьбы»: типовые советские многоэтажки, но уже битые временем, тополя и липы во дворах, на клумбах — заросли сирени. В каждом городе есть такой, и через один он называется микрорайоном Строителей.

Было восемь вечера, почти стемнело. Дома ли Димон? Я посмотрел на сотни золотых окон — люди вернулись с работы и включили свет.