Н 6
Шрифт:
– Все ты поняла, пифия. Дело не только в штрафах от системы – о которых ты мне еще расскажешь. На самом деле вся беда в том, что ты чересчур размякла. Страусятина – не еда, без мягких кресел – не жизнь.
– Предлагаешь жрать пищевые брикеты, наспех запивать компотом, спать на земле и крошить зомбаков без раздумий?
– Этот подход работает – кивнул я.
Поморщившись, пифия помассировала правый висок, придавив крылья желтой бабочке и снова вскинула на меня глаза:
– Я пифия.
– Ага.
– Я вижу многое.
– Ну да. Винегрет из видео-нарезок брошенных тебе системой.
– Можешь считать как хочешь. Но я вижу не только это. Ты… внутри тебя раскаленная добела стальная бочка, Оди. А внутри бочки беснуется жестоко обожжённый неистовый зверь. Я отчетливо вижу эту бочку – металл деформирован от частых ударов изнутри, слышен приглушенный страшный рев. И этот зверь – не ты. Нет. Ты циничный прагматичный ублюдок с остатками каких-то принципов. А та тварь что сидит в раскаленной бочке…
– Ты посадила меня в кресло, чтобы рассказать эту туфту?
– Не веришь?
– Не-а. Я пошел?
– Я не это хотела рассказать. Мне было видение.
– И в нем я смачно трахался? Тогда больше лестных деталей…
– В нем я видела удаляющийся остров и небольшой плот прыгающий по волнам. На удаляющемся острове – дымы пожарищ. На плоту – ничком лежащий мужчина с окровавленной спиной. Над ним склонилась озлобленная девка плюющаяся кровью и сдирающая с себя куртку. Одна ее рука покрыта вязью татуировок – толком не разглядела. Такое вот видение, гоблин. И парень, и девчонка показались мне знакомыми. Они ведь из твоих бойцов?
– Ты ошиблась, пифия – улыбнулся я и поднялся – Точно не хочешь страусятины? Уже чую запах и понимаю – страусов перед консервированием не вскрывали. Объедение!
– Уверен, гоблин? В моих видениях…
– Я не знаю этих плывущих на плоту хренососов – оборвал я пифию – И мне плевать что с ними станется.
– Ну… там вариантов мало. Либо доплывут до Обода. Либо потонут. Дальше… если чуток хотя бы повезет, то ближайший городок, затем… Эй! Ты куда?
– Отдыхать – не оборачиваясь, ответил я – Отдыхать.
– Они от кого-то убегали в большой спешке. Он был серьезно ранен. У нее лицо в крови. Плот связан наспех из всякого хлама. Они действительно могут погибнуть. А если за ними погоня и они не знают местности, то…
Остановившись, я повернулся, глянул на выжидательно смотрящую на меня Кассандру и отчетливо произнес:
– Это не мое дело, пифия. Мало ли окровавленных гоблинов от кого-то убегают прямо в этот момент? Мы живем в жестоком ублюдочном мире.
– Спрошу последний раз – уверен? Знай я точно, что за остров, всегда можно послать по Тропе нескольких шустрых бойцов…
– Мне плевать.
– Раз плевать – скажи хоть что-то, ублюдок! Если промолчишь – то тебе не плевать! Тебе хочется их смерти! Я примерно поняла область. Но надо бы чуть конкретней – счет идет на часы! Тот городок? Светлый как его там дальше? Рядом с ним сраный дымный островок? Ну же!
С шумом выдохнув, я отвернул и шагнул прочь, бросив напоследок:
– Светлый Плес.
– Хорошо.
– А зачем это тебе, пифия? Мне на них плевать. Даже если спасешь – мне плевать. Но на кой хрен тебе столько усилий?
– Видение от Матери просто так не приходит. Так что не льсти себе, гоблин. Я думаю больше о себе.
– Прямо на душе полегчало – признался я – А то уж думал – вдруг влюбилась.
– Пошел ты!
– Помни про кресла, Кассандра! Чем мягче твоей жопе – тем больше шансов, что ты никогда отсюда не уйдешь.
– Пошел ты! И… мое уважение, гоблин. Мое уважение…
Свернув за угол барака, я узрел ожидаемое – толпу в полста рыл рассредоточившуюся вокруг украшенного огромным котлом газового костерка. Запах по воздуху разносился божественный. Жратва почти готова.
Своих я разглядел не сразу. Часть в толпе. Всего двое у беседки. Рэк и Каппа. Первый чистит ногти ножом. Второй полирует лезвие меча. Рядом груда наших вещей, в том числе моя экипировка. Добредя до бойцов, прислонился спиной к стене и медленно согнув ноги, сполз на одеяло.
– Как ты, лид? – глянул на меня орк.
– Не сдох.
– И славно.
Дотянувшись до куртки, я выцарапал из кармана сложенный листок из блокнота старого сурвера, развернул и, подставив текст под тусклый свет горящей в беседке лампочки, начал вчитываться во влажные мечты о статусе и мести.
Ты погляди какой дедушка-извращенец в мечтах практичный.
Самое главное выразил в заголовке: «Убить старую суку Бруху и стать легендарным!».
Но порадовавший меня заголовок перечеркнут, а ниже написан новый куда более скромный «Нейтрализовать сурвершу Бруху и стать легендарным!».
А так ведь все славно начиналось…
– Че такой мрачный, командир? – снова ожил орк.
– Так заметно?
– Ага.
– У пифии было видение. Йорка с Баском, раненые, в спешке бегут с острова сыроедов на хлипком плоту.
– Дерьмо… и ты что?
– Ничего.
– И правильно, командир. Нахрен.
– Нахрен – кивнул я.
– Может можно мне выпить чуток, а? Грамм двести…
– Пусть будет триста. Ровно.
– Отмерю до грамма – ощерился орк, вставая – Каппа! Пошли бухнем по детскому!
Каппа глянул на меня. Я кивнул:
– Иногда надо расслабляться, боец. Выпей. Потрахайся.
– Я принял слезы.
– Это не то.
– И во мне теплится огонек надежды, что уже сегодня ночью я наконец-то разгляжу лицо того, кто…