Н 5
Шрифт:
– Всех подряд – нет.
– Мы узнаем – сказал я призму – Мы узнаем кто тебя и за что. А до тех пор выкини левые мысли из головы.
– Верно! – поддержал меня поднявшийся Рэк, держащий в лапе вырванный кус с редкими бусинами съедобных глаз – Кисленько, сука! Ничо так… О… глядите – наш остров родной.
Остров едва-едва просматривался. Так…. Не больше чем зыбкая темная тень на фоне темной же синевы. Потратив на всматривание в горизонт не больше пары секунд, я повернул голову и посмотрел совсем в другую сторону.
На руины.
Хотя назвать это руинами не особо получается. Раньше тут стояло квадратом четыре отдельные кирпичные стены замаскированные под гранитные мощные блоки. Немного штукатурки и вуаля – дешевый кирпич задышал благородством несокрушимого гранита. Но нетерпящее обмана время поработало над сооружением, содрав с него фальшивое покрытие.
К сожалению содрало вместе с большей частью имевшихся тут некогда надписей золотом и багрянцем – под стенами, в грудах штукатурки, лежали разбитые и рассыпавшиеся куски с остатками букв.
Надпись, в верхней ее части, сохранилась только на одной из четырех плит. В месте наиболее прикрытого от неутихающего ветра. Внимательно прочтя надпись, похмыкал, задумчиво прочитал еще раз. Понял, что ничего не понял и перевел взгляд ниже – на отсебятину размашисто намалеванную от руки чем-то вроде известки. И тут тоже не сумел особо что-то уяснить.
Отступив на шаг, окинул надпись целиком, «загоняя» ее в память. Начало было сухим. Казенный мрачный язык пахнущий если не государством, то чем-то схожим. Написано золотом, часть букв рассыпалось, но прочесть можно легко.
«Еще в начале двадцать первого века люди начали строить высокие бетонные стены вокруг своих прибрежных городов.
Страх и горе руководили ими… Страх перед мрачным неизбежным будущим, горе по страшным событиям прошлого.
Высокие бетонные стены, что десятилетием позже не смогли сдержать страшный удар свирепой стихии. Они были разрушены безжалостным ударом истерзанной умирающей планеты…».
Дальше золото кончалось. И по кирпичу тянулась дергающаяся надпись белым:
«Волны вздымаются – РАЗ!
И миллионы, и миллиарды!
Волны вздымаются – ДВА!
Нагие танцуют! Нагие поют! Они спасены! Они спасены!
Мы не умрем! Мы не умрем!
Волны рвут мясо в куски! Дети на каменных зубьях! Дети стучат. Дети кричат.
Нагие танцуют! Нагие поют! Они спасены! Они спасены!
ОН знал! И он спас! Высший! Высший! Высший!
Мы добровольно! Мы добровольно склоняемся пред тобой! Мы отдаем себя в руки твои, о Высший! Прими нашу жертву! Прими жертву низших! Прими и спаси, о Высший! Отныне и впредь наши души и тела – твои, о Высший!».
– Дерьмищем воняет – поморщился я, оценив написанное – Сука…
– Добровольно склоняются? – прогудел орк и клацнул челюстями, срывая пару ягодок с куста – Низшие? Высший? Я нихрена не понял. Но пахнет ублюдочным чем-то… и писал явно тронутый. Да и похрен. А вот городок веселый… и горожане любят потрахаться на травке.
Бросив последний взгляд на плиты, я повернулся и взглянул вниз.
Городок Светлый Плес.
Кучка добротных каменных домов. Но первое что видит взгляд – сплошную изумрудную зелень. И это ожидаемый эффект, если сделать улочки настолько узкими, а крыши домов покрыть весело зеленеющим дерном и невысокими деревцами. Город выглядел сборищем решивших поболтать болотных кочек. В центре квадратная площадь с большим и тоже «озелененным» навесом на шести каменных столбах. В стороне от навеса прямоугольное возвышение из темного камня. Вокруг города тянется каменная стеночка. Именно стеночка – я ее едва заметил. А по пасущейся рядом какой-то рогатой скотине понял, что либо скотина гигантская, либо стеночка не выше метра. К городу примыкает подковообразная бухта, виден длинный каменный причал, рядом отшвартовано несколько кораблей. Один из них – с двумя мачтами – выделяется своими размерами и гордо задранным носом. Букашки жителей деловито снуют по улочкам. Что-то тащат, что-то катят, просто болтают. А вон там за стеночкой двое сношаются, прикрывшись каменной преградой от глаз горожан, но не от изумленных взоров взобравшихся на холм сыроедов.
А вон там кое-что интересней – на дальней от призм-эшафота стороне площади я вижу глухую стену длинного дома. И у этой стены несколько вполне узнаваемых по очертаниям торговых автоматов.
– В городок заглянем, командир?
– Обязательно заглянем – ответил я – Обязательно.
– И мне идти?
– И тебе – ответил я на вопрос Хвана.
– Я призм.
– Разве? А в интерфейсе что написано?
– Этнос семнадцать.
– Ну и все.
– А на харе другое нарисовано.
– Кто спросит – скажешь, что в детстве увидел как два богомола трахаются и тебя это потрясло до самых глубин детской души. Оттого и перекосило.
– Очень смешно…
– Ты мне напоминаешь Йорку – заметил я поворачиваясь к призму – Тоже похныкать любишь? Потом к Рэку с обнимашками полезешь?
– Эй-эй – скривился орк – Ну нахер…
– Не заглядывай так далеко, боец – велел я Хвану.
– Понял. А с этим что будем делать? – призм указал вниз – Понаблюдаем?
Бросив туда взгляд, разобрался в происходящем у подножия холма, широко усмехнулся и устремился по склону вниз. Приказывать не пришлось – оба бойца с готовностью рванули следом.
Сверху видно далеко. Сверху видно широко.
Не заметить блестящие спины трех пытающихся двигаться незаметно недоумков было просто невозможно. Двигались они в сухих зарослях, медленно сжимая кольцо вокруг ни о чем не подозревающей парочки дебилов – старик и Никша, которые, явно решив ничего не откладывать на завтра, жадно жрали бонусную оленину. Как называется этот синдром? Беззаботность нищих?
Взмахнув рукой, дал сигнал бегущим сзади и начал замедляться, что делом оказалось непростым – попробуй урежь шаг во время бега вниз по склону. Одно неверное движение…
Откинувшись назад, часто заперебирал ногами, стараясь наступать на поросшие травой места, чтобы не вызвать каменной осыпи. Не скажу, что получилось отменно, но спуститься удалось целым, невредимым и незамеченным. Хотя, есть у меня ощущение, что даже спускайся я с криком, увлеченным подкрадыванием придурки меня бы не заметили.
Остановившись, спрятался за первым толстым деревом теряющим кору и присел, смотря на жирный складчатый затылок одного из злыдней. Догнавшие меня бойцы присели неподалеку. А я по-прежнему в одних трусах… все пожитки остались наверху. Опустив руку, неспешно прошелся по хвое и листве, быстро найдя достаточно крупное и увесистое оружие. Грозное и смертоносное оружие. Стряхнув с найденного камня грязь – чтобы в руке не скользил, а не заботы ради о будущих чужих ранах, привстал и двинулся за отдалившимся незнакомцем, продолжая изучать его внешний вид.