Н 5
Шрифт:
Получается гнида Хван вполне мог оказаться на той большой лодке. Но для чего бы он там оказался? Лишенный конечностей призм со стертой памятью – так себе моряк. Такой парус не поднимет и якорь не отдаст.
– И очень большая рыба была тогда же! – вспомнил Гыргол – Ух билась на цепи!
– На цепи? – уцепился я.
– На цепи. Проглотила я так думаю большой крюк с цепью. Лодка тащит цепь к себе, рыба бьется, воду пенит.
– Крюк с цепью… а рыба прямо большая?
– Большая!
– Насколько? Меня проглотит?
– Двух как ты проглотит! – с уверенностью ответил Гыргол и я понял – не врет.
Вот и определилась наиболее вероятная роль призма…
Если Хван и был на борту той рыбацкой лодки – то только в качестве наживки. Каким-то образом сумел избежать насаживания на крюк и смылся за борт. Но побег прошел не совсем удачно и призм словил копье в пузо… Осталось эту теорию как-то доказать.
Хотя звучит логично – открылся проход и в этот сектор вошла не только мелочь, но и преследующая ее крупная рыба. И очень крупная. Тут же явились рыбаки и бросили в воду цепь со вкусной и почти разумной наживкой…
– Как часто приходит большая лодка?
– Мимо часто ходит. А к нам не подходит. Я так думаю – нельзя им. Мать не велит.
– Мать не велит – повторил я – Тут ты думаю прав. Когда Иччи колбаснул гостей незваных правила их жизненные система должна была ужесточить. Туда – можно. А сюда – нельзя.
– Я не понимаю.
– И не надо. Расскажи-ка мне о своей магии старик. Чего еще камлать умеешь?
– Я?
– Ты-ты – кивнул я, с трудом сдерживая прущую из меня брезгливость.
Это ставший таким милым и улыбчивым дедуля – мерзота блевотная.
Сидя на старой шкуре, поглядывая по сторонам, он год за годом отправлял безропотных стариков на «добровольную» смерть в колючих ветвях Доброй Лиственнице. Он в буквальном смысле смывал людей в унитаз, старательно оберегая свое положение. И не забыл упрочить свое положение, к полномочиям вождя добавив и «должность» племенного шамана. Два в одном – Гыргол Великолепный!
– Олешка молодого призвать могу – скромно начал перечислять старик, не заметив обуревающие меня эмоции – Сыроеда нового призвать могу, коли смерти случались, а Мать еще не заметила. Но не сразу – Мать сначала оком зорким окинет остров наш. И потом решит.
Полезные функции. Позволяет поддерживать на одном уровне популяцию оленей и сыроедов, нивелируя ошибки далеко не вездесущей системы – как тут вовремя сосчитать каждого оленя в стаде.
– Что еще?
– Костры могу жарче или тише сделать – похвалился Гыргол – Каждый день! Сколько хочу!
Тоже полезно… здешние газовые костры служат и кухонными плитами, и системой обогрева. Если похолодает – старик можно изобразить из себя танцующий пульт от климат-контроля. То есть он и тепло держит в своих руках? Слишком много власти в одних руках. Слишком много даже для этого крохотного острова. В первую очередь именно поэтому – это остров. Уйти некуда. От власти старика не скрыться.
– Когда много простуженных или раненных – могу танцем упросить мать породить нам новые мхи и травы в тундре. Могу призвать на помощь, если беда какая случится.
Покивав, я задумчиво перебрал в голове полученную информацию и спросил:
– Ты видишь зеленые строчки перед глазами, да, Гыргол? А танец считай один и тот же… или?
– Ну… – замялся старик – Я так думаю…
– Да или нет? – надавил я – Ты выбираешь из списка? Или нет?
Я попросту не мог поверить, что система на самом деле заставляла шаманов учить больше десятка разных танцев на разные случаи. Это же бред. Учитывая пародийность здешней «кочевки» – шаманский танец тоже не более чем пародия.
– Да… – признался Гыргол – Выбираю.
– Потом?
– Что потом?
– Зачем танцевать, если уже выбрал вариант?
– А… так ведь цифры бегут перед глазами. И пока не дойдут до нуля – надо камлать.
– Таймер – понял я – Выбираешь нужный тебе вариант – например, рождение олешка – включается таймер на несколько минут и пока время не истечет – ты камлаешь. Так?
– Ты мудр не по годам. Скушай мяса.
– Скушаю – усмехнулся я, опуская недобрый взгляд – Скушаю. Так… вот тебе еще один вопрос. Заметил я, что у всех сыроедов особые имена. Необычные. Гыргол, Гыронав, Пычик, Тыгрынкээв… я не спец, но эти имена точно не просто так придуманы, верно?
– Наши имена. Имена сыроедов. Так думаю…
– Кто их дает? Память ведь стерта. Так?
– Стерта. Ничего не помним о прошлой жизни. Может и к лучшему?
– Речь о другом, старик. Кто дает имена сыроедов?
– Так я и даю!
– Опять ты? – видимо в моем лице что-то дрогнуло и Гыргол отшатнулся в страхе.
– Шаман! Шаман дает! Всегда так было! И мне дали!
– Когда?
– На втором танце рождения!
– На втором? А первый когда?
– Когда призываю на остров нового сыроеда. Как появится, придет в себя, оденется в шкуры, съест первый кусок оленины и выпьет бульона с кровью – я провожу второй танец рождения. И предлагаю новорожденному три имени – и он делает выбор.
– Вот как… – медленно кивнул я – А имена ты берешь из?
– Списка… большой список имен. Много имен. Я выбираю. Если не хочу выбирать – жму «случайно» и Мать сама предлагает.
– Потрясающе – фыркнул я – Старик… мы ведь с тобой договорились – я тебя не убиваю, а ты нам помогаешь. Верно?
– Все верно!
– Хорошо. Тогда сиди здесь и никуда не уходи, хорошо? Мне пора кое-что проверить.
– Велю женщинам принести еще чаю и мяса.
– Ага…
Вернувшись к Скале, в медблок я вошел без малейших опасений. Миновав распахнувшуюся дверь, улегся на чуток замаскированное под каменное, но все то же дырчатое изогнутое ложе. Вытянувшись, выжидательно взглянул наверх.
Бояться было нечего – со своими я не общался, но при этом видел, как сюда заходил Рэк, заметил и шмыгнувшую недавно Йорку. Все они благополучно покинули медблок – причем в полной комплектации. Стало быть, на части сбежавшего низушка-гоблина система резать не станет. Вопрос – окажет ли помощь? Интерфейс я по-прежнему не открывал, не давая системе шанса показать мне строчки предупреждения или повеления вернуться в недра стальной родины.
Секунда…
Напряжение чуть подросло…
Еще секунда…