Чтение онлайн

Наконец усатый хмыкнул.

— Ха! Это укроп сушеный.

Мои ноги ослабели.

— Позвольте присесть. — Я нащупал свободный стул и опустился на него, вытирая со лба выступивший пот.

— Ты, никак, удивлен? — прищурился старший лейтенант Капустин.

— Еще бы. Жизнь перед глазами промелькнула. Это ведь реально не мой пакет! Черт знает, как он там оказался.

— Ясно как, — с неким разочарованием проговорил молодой. — Кто-то пошутил.

— Ты, Александр, лучше подумай, кто тебе подкинуть такое мог, — посоветовал Капустин. — Потому что сегодня это шуточки, а завтра…

Пока он взял паузу, я думал. Список подозреваемых сократился ровно до двух лиц: Жеки и Игната, которые вели себя на удивление спокойно. И ведь у них хватит денег и подлости подбросить что-то посерьезнее. Да и если не посерьезнее… Например, слабительное в компот подсыпать перед каким-нибудь матчем. И нужно что-то с этим делать, как-то разбираться.

Капустин тем временем достал мои бутсы, подержал в руке, вытащил футболку и замер, глядя на логотип клуба.

—Ух ты! Динамовец что ли?

— Ага. За московское «Динамо» играть приехал. Возвращаюсь с первой тренировки, на днях едем на сборы.

Молодой Михалев растерянно захлопал глазами и обратился ко мне:

— За «Динамо», правда? Так ты, выходит, нашеский?

— Вашенский, только пока не оформлен, — через силу улыбнулся я. — Позвоните в клуб, Максим Романович подтвердит.

Усатый Капустин заулыбался:

— Костенко? Ну раз так… — Почесал усы. — Да уж, хорошие игроки нам не помешают! А то четырнадцатое место — стыд и срам… Вот только вместо хороших, смотрю, набирают совсем какой-то балласт! — Он глянул на меня неодобрительно. — А нормальных отпускают! Вон, Федьку Смолова переманили минчане, сволочи!

— Помнишь, летом бомжам болотным продули? — снова обернулся дежурный справа. — Когда такое было? Этот «Зенит» ленинградский все в хвост и в гриву, даже «Кайрат» их шесть-ноль унизил, а мы? А мы им дома влетели! А теперь еще хуже все будет, помяни мое слово!

Часы показали восемнадцать ноль-ноль. Ну все, хана мне. Лиза уже, наверное, достает из сумочки гильотину. Или звонит деду, чтобы тот уничтожил карьеру одного отдельно взятого индивидуума с фамилией Нерушимый.

— Можно мне идти? — Я сделал жалобное лицо. — Я к девушке опаздываю, мужики! Уже опоздал!

— Не положено! — отчеканил молодой.

Однако его старший товарищ все же сжалился, вернул мне паспорт, а ретивому коллеге, скривившись, сказал:

— Товарищ Михалев, уймитесь. — Видно было, что этот молодец достал всех своей активностью. — Излишнее рвение хорошо сами знаете когда. На бабе! А здесь тоньше нужно, деликатнее, с людьми как-никак дело имеем! Видно же — хороший парень. А бежал он, потому что опаздывал к девушке. Можете идти, товарищ Нерушимый, только вот здесь автограф свой поставьте. Авансом. С такой фамилией вам прямая дорога в сборную назло буржуйским комментаторам, пусть языки ломают, а-ха-ха!

— И мне! — оторвался от просмотра дежурный, тоже начав смеяться.

— А укроп сушеный нужен? — подал голос четвертый милиционер. — Если нет — жене заберу!

Я размашисто расписался в одном распахнутом блокноте, во втором, пожал протянутые руки и рванул прочь, закинув сумку через плечо.

— Удачи, Саша! — донеслось в спину.

— «Динамо» — чемпион! — прокричал я на ходу, на миг задержавшись перед стеклом наблюдательного пункта.

Вполне человечные менты, понимающие. Уверен, что и без динамовской формы они бы меня отпустили. Позже, но — отпустили бы.

Вот же угораздило, думал я, перепрыгивая ступеньки эскалатора, движущегося вверх. Жарко, душно. Взмок, как конь. А сейчас уже 18:05. Еще и бабка с баулами дорогу перекрыла, быстрее не проскочишь! Твою мать, как некрасиво! Вся надежда, что Лиза тоже опоздает.

На аллею славы я прибежал в 18:15, с букетом из пятнадцати белых роз на коротких стеблях, купленным в переходе. Огляделся, но не обнаружил следов Лизы. Психанула и ушла? Похоже на то. Или просто наказывает меня, спряталась где-то и наблюдает. Что ж, подождем.

Я глянул в телефон, надеясь, что сообщения нет, но оно там было!

Ровно в 18:00 Лиза написала: «Ты где?»

«На месте. Жду», — запоздало ответил я.

Значит, все-таки она тут была и ушла. Я сжал кулаки, запрокинул голову и выругался. Принялся оглядываться, силясь рассмотреть ее среди прохожих.

Парк просматривался насквозь. Сквозь стволы я разглядывал Охотный ряд, совсем не такой, как был в моей реальности. Здесь Александровский сад от Охотного ряда отделял заполненный водой искусственный овраг. Там, где в моей реальности стояли кони, было небольшое озерцо с перекинутым через него кованым мостиком и какой-то статуей.

Вот же я олух! И время дополнительное оставил, и все равно опоздал. Не надо было жрать после тренировки. Эх, Саня, прожрал ты свое счастье! Ясно, что Лиза — не первоочередная цель, но все равно обидно — остался без секса. Не искать же, как Погосян, бл…дей!

Мысль, при первом обдумывании неприятная для такого брезгливого человека, как я, вдруг показалась нормальной. А чего нет-то? Я парень теперь обеспеченный, денег полно, не женат, даже девушки, похоже, своей нет, так чего я сомневаюсь? Трахаться хотелось до скрежета зубовного, аж пар из ушей шел! Сам удивляюсь, как штаны не запачкал — наверное, из-за холода собачьего, все-таки продрог я реально.

Простоял я так десять минут, волнуясь, что цветы замерзнут и поникнут, потом решил погреться в подземном торговом центре, если он, конечно, есть в этой реальности.

Только собрался снова писать Лизе, как ощутил чей-то взгляд и увидел в Охотном ряду на мостике, переброшенном через овраг, фигуру в длинной шубе в пол — Лиза! Девушка улыбалась и усиленно мне махала.

Все-таки пришла, надо же! Камень с плеч свалился, я заулыбался, в ответ помахал букетом и побежал навстречу, к оврагу. Мир сразу заиграл красками, и я заметил, что давно стемнело, но светло, как днем, благодаря мигающим гирляндам, украсившим деревья, и резным фонарикам — подвесным и стационарным. Через овраг перекидывались десятки кованых мостиков, по тому, где свешивала ноги в воду бронзовая Аленушка (не такая, как в моем мире), я пробежал над прудом, отмечая, что нет пузатых белых балясин и террас с зелено-жабьими стеклами магазинов, как в моем мире.