Чтение онлайн

— Значит так, — суетливо закуривая, пролепетала Мыслишка, — есть две вакансии: Мысли О Зарплате В Пятьсот Долларов и Мысли О Квартире В Центре. Только решить вам нужно до конца дня — завтра не моя смена, а послезавтра таких мест уже не будет.

Она говорила с таким напором, как будто решалась ее собственная судьба.

— Вы знаете, мне бы что-нибудь более интеллектуальное…

— Да вы что! Это сейчас самые востребованные вакансии! Знаете, сколько людей об этом думают? Это гарантированная работа лет на пятьдесят минимум!

— Но я никогда не работал… гм… в этой сфере. У меня нет никакого опыта.

— Ой, да бросьте вы. В таких делах — какой опыт? Там и образования-то никакого не нужно.

— Но это совсем не для меня…

Она показала жестом: «Молчать!». На цыпочках подошла к перилам и посмотрела вверх. Убедившись, что там никого, вернулась к пепельнице.

— Хорошо. — Она поправила воротник белоснежной блузки. Пристально посмотрела на меня и на секунду отвела взгляд в сторону. — Есть эксклюзивная вакансия. Только для своих.

Она понизила голос:

— Мысль о «Мерседесе» серии «S»!

— Я, конечно, благодарен, но…

— Но?

— …но у меня есть еще и принципы!

Она хохотнула так громко, что сама испугалась. Полная конспирация, и вдруг такой смех.

— Да вы посмотрите на себя: взрослый мужчина стоит перед девушкой, потряхивает своим… — она посмотрела чуть ниже моего пупка и засмущалась, — …хозяйством, и рассуждает о каких-то принципах! Смех, да и только! Через два дня вы полностью сотретесь, кому тогда нужны будут ваши принципы? В общем, так: до конца дня я жду вашего звонка, номер вы знаете.

И она быстро-быстро застучала каблучками по лестнице.

Да, я уже второй день хожу в одной рубашке. Благо, нам не страшны капризы погоды. Настоящая Мысль холодов не боится, а дождя, припустившего с утра, и подавно. Казалось бы — чего проще: возьми и надень другие брюки вместо тех, что исчезли.

Я пробовал — они тоже растворились. Потом плюнул. Знаете, когда на горизонте видно собственное стирание, взгляды окружающих перестаешь замечать.

В тот день я никуда не звонил.

Жутко чешутся ступни. Говорят, человек, как и рыба, начинает гнить с головы. У Мыслей наоборот — стирание начинается с ног. И вот этот зуд очень похож на первый звоночек. Готовься, Мысль, к забвению!

За последнюю неделю я изменился не только внешне.

Теперь я готов поверить в ту чушь, о которой раньше и слышать не хотел. В то, что в Отделе Трудоустройства можно получить работу по душе. В то, что на голую Мысль никто не обращает внимания. И в то, что можно найти работодателя, если забраться на крышу высокого дома. Дескать, так ты оказываешься ближе к человеку, который может о тебе вспомнить.

Странно, я всегда предполагал, что люди живут внизу. Сразу под Мыслями обитают желания, а уж они напрямую управляют человеком. Поэтому Желания о безработице никогда и не слышали. Любое из них может всегда похлопать человека по плечу и напомнить о себе. Это я узнал от Желания Познать Истину — оно периодически залетало к нам.

Я поднялся на последний этаж и открыл люк, ведущий на крышу. Пусть люди находятся выше Мыслей, от безысходности я готов поверить и в это.

Ветер приятно холодит тело. Когда он дует в лицо, чувствуешь себя плывущим по морю кораблем. Потоки плавно обходят тебя, и кажется: поставь правильно парус — взлетишь. И закружишься, закружишься… а там, глядишь, кому из людей в голову стукнешь.

На обитом листовым алюминием краю крыши стоит Мысль О Самоубийстве. Она обеими руками манит к себе, как мать зовет ребенка на руки. Судя по взгляду старой карги, тот, кого она зовет, приближается к краю. Я не вижу работодателя старухи, посторонним Мыслям не место в уже занятой голове. Вижу только, что древняя паскуда отлично делает работу. Еще десяток шагов, и… «ветер станет приятно холодить тело».

— Алё, мамаша, а что это тут происходит?

Карга дернулась и, наконец, заметила меня.

— Пошел прочь, супостат! Не мешай работать!

— Слышишь, давай заканчивай. — Я подошел ближе. — Это же глупо!

— Не подходи! — Старуха приняла угрожающую позу и сделала пасс руками. — Она сама обо мне подумала. Девка молодая еще, а уже порченая. Удалец бросил ее, так она и решила броситься. Сама, ясно?

— А ты и рада!

— Рада, касатик. Бог миловал, пока без работы не сижу. В последнее время даже сверхурочно тружусь.

— Так тебе одним заказом больше, одним меньше. — Я прищурился. — Дай посмотреть на нее.

И, не дожидаясь разрешения, сам вошел в сознание девушки. Это только так сказано — вошел. На самом деле я остался на месте, но теперь мог видеть подопечную старухи. Щупленькая девчушка с короткой прической и полными слез глазами. Она медленно шла навстречу смерти.

Будь Мысль О Самоубийстве помоложе да посильнее, такой трюк не удался бы. Но и я за последние дни изрядно ослаб, так что схватка вышла короткой, но честной. Еле хватило сил, чтобы поднять бабулю и взвалить ее на плечо. Она отчаянно сопротивлялась: царапалась и сучила короткими толстыми ножками в подранных чулках телесного цвета. Пара десятков метров до люка далась мне с огромным трудом. Из последних сил я сбросил каргу вниз. Только когда ругань под крышкой стихла, осел на теплый гудрон. И услышал плач.

Девочка тоже сидела, поджав ноги. Красные глазенки бессмысленно смотрели на алюминиевый край крыши. Я помог ей встать, и в какой-то момент даже почувствовал, что на ногах начинают проступать носки, но то оказалось лишь видением. Мы спустились по лестнице на первый этаж. У подворотни, ведущей на проспект, я покинул девчушку. Трусясь и вжав голову в плечи, она мелкими шажками побежала по тротуару.

Я опять ощутил слабость в теле. Прислонился к стене и посмотрел вниз.

У меня нет правой стопы.

Он подошел ко мне, когда я остановился передохнуть. Держась за столб светофора, я пританцовывал на одной ноге. На нем черный плащ, черные брюки и черная широкополая шляпа.

Мысли О Расправе появляются, когда другого выхода нет. Когда невозможно отказаться от их предложения.

— Больно?

— Ничего, привыкну.

— Долго привыкать не придется. Тебе осталось от силы пара дней.

— И у вас, как всегда, есть ко мне предложение?

— Как всегда. — Он посмотрел по сторонам. — Давай куда-нибудь зайдем.