Чтение онлайн

— И всё же лучше было бы подкоротить ему хвост, — настаивал Кике. — Когда у собаки вот такой хвост, обрубить его — значит, осчастливить пса.

Дракон стал неузнаваем; он понимал это и не решался шевельнуть даже ухом.

— На выставке собаки сидят в ящиках на ножках, — вдруг вспомнил Курро.

— Тогда мы возьмём наш.

Всё было сделано как надо. Оставалось лишь показать Дракона на выставке и получить за него премию.

В Эль-Ретиро по территории, отведённой под собачью выставку, шествовали ребята с ящиком в руках. На одной из стенок ящика под именем собаки было написано: «Особая порода». Внутри ящика сидел Дракон, блестящий от брильянтина, с двумя большими бантами, похожий на дешёвую базарную куклу.

— Ни одна из них нашей в подмётки не годится, — заявил Курро, внимательно оглядев остальных собак.

— Куда бы нам его поставить? — спросил Китаец, нёсший ящик.

Они остановились возле одного пустовавшего домика в самом конце аллеи.

— Давай его сюда. Здесь ему будет удобнее, чем в ящике.

Они поместили Дракона в домик, на верхней части которого прочли: «Милорд». Гигантский афганец».

Странно было видеть скромного Дракона под таким блестящим именем.

Знатоки и завсегдатаи собачьих выставок, прохаживаясь между домиками, с любопытством останавливались перед Драконом.

Какой-то сеньор, надев очки, подошёл поближе и стал внимательно рассматривать его.

— Настоящий? — спросил он Пепито.

— Безусловно, — мальчик гордо выпятил грудь.

Сеньор пошёл дальше, удивляясь, что, как оказалось, ему известны не все породы собак.

В противоположном конце аллеи мальчики увидали белокурую девочку, очень худую, всю в кружевах, лентах, оборках, воланах, которые, казалось, вот-вот поднимут её на воздух.

— Смотрите — Кети! — испуганно зашептал Китаец. — Только бы она нас не узнала!

И тогда ребята, чтобы, избежать лишних разговоров, решили спрятаться за домик, но сделали они это не так быстро, как следовало: через две секунды они услыхали голос Кети у самых своих ушей.

— Привет, мальчики. Что вы здесь делаете?

— Мм… мм… смотрим, нет ли в домиках сырости с этой стороны, — придумывал на ходу Пепито. — А ты?

— Я пришла с тётей.

— А! Я твою тётю знаю.

— Не говори «знаю», ведь ты её не знаешь, — заметила девочка и по своей глупой привычке начала опять накручивать локон на палец.

— Да ведь я знаю её. Моя мама шьёт ей платья. Она приходила с тобой к нам домой, когда…

Ему не хотелось вспоминать о неприятных вещах, но Кети всё-таки разбередила старую рану.

— Да, да, когда взорвалась кислородная бомба. И дыру ещё она сделала в навесе над лавкой… А мне вовсе тогда не было весело от ваших игр. Да я тебе не про ту тётю говорю, а про другую… Эта тётя мне со стороны мамы, и, кроме того, она моя крёстная мать. Её и зовут так же, как и меня.

— Помню… помню. Теперь знаю. Тебе дали её имя потому, что она богатая и она тебя сделает своей наследницей… Знаю… Знаю.

Пепито не хотелось с ней спорить, тем более что появилась тётя Энрикета. Она была похожа на запряжённый фургон, вся была увешана драгоценностями, а на голове у неё была широкополая шляпа с огромным пером посередине. Она мельком оглядела ребят. Её внимание было приковано к домику, внутри которого сидел Дракон и лапой добросовестно чесал за ухом.

— Чей это пёс?

— Наш.

— Он не имеет права находиться здесь! Сейчас же уберите его отсюда.

— Почему?

— Домик мой.

Ребята вдруг представили себе тётю Энрикету в этой деревянной конуре, всю увешанную драгоценностями, с пером в шляпе, если только она, конечно, сможет влезть при своём солидном объёме. И тут ребята увидали шофёра в ливрее, который шёл по дорожке и вёл собаку на поводке.

Конечно, это место и надпись принадлежали ей. Честно говоря, ребята никогда такой собаки не видели. Морда у неё была длинная и точёная, а курчавая, до самой земли шерсть как попоной покрывала её всю. Она шествовала с безразличным видом, не глядя на людей, не обнюхивая их и даже не прыгая вокруг них, как бы это сделал Дракон или всякий другой пёс.

Пепито, чтобы не выслушивать приказа дважды, схватил Дракона и засунул его в его собственный ящик, рядом с домиком, куда был помещён вновь прибывший аристократ.

Сеньора уселась напротив своей собаки. Заметив, что та начала чесаться, она раздражённо закричала:

— Этого надо было ожидать! Он набрался блох от этой странной псины! — Последние слова явно относились к Дракону.

— Блох у него нет! — возразил Кике.

— Тогда почему он чешется? — ехидно спросила Кети.

— Она чешется потому, что её сердят.

Но сеньоре такого объяснения было недостаточно. Она рывком поднялась со скамейки и, распространяя вокруг себя запах дорогих духов, пошла к выходу.

— Об этом должна знать дирекция! Не знаю, как таких допускают к выставкам! Это же смех один! — бросила она на ходу.

Ребята не могли отвести глаз от афганца.

— Мне наша собака очень нравится, — призналась стоявшая рядом Кети. — Тем более, что она стоит кучу денег.

Ребятам надоели разговоры о деньгах: они бы давно отказались от всех этих дел, если бы не долг.

Вдруг в конце аллеи появилась тётя Энрикета. Она вела какого-то человека со значком распорядителя на лацкане пиджака.

— Видите? Вот здесь! — говорила она, пальцем показывая на Дракона. — Если вы допускаете сюда всяких неизвестных собак, я больше не стану выставлять на выставке Милорда. А он ведь четырежды чемпион! Родился в Афганистане… и вообще он…

— Очень дорогой… — добавила Кети.

— А он набирается блох от какой-то уличной собаки! — заявила тётя, чтобы ещё сильнее обидеть ребят.