Чтение онлайн

— Так… Как же… Да Бог с ним, с 'Челси', но чемпионат мира!.. Ну приставьте ко мне человека на время моего пребывания в Англии, а лучше двух. Да я из расположения сборной никуда!

— Послушай, еще раз повторяю. Мы. Не имеем. Права. Рисковать! — с металлом в голосе отчеканил Семичастный, и я понял, что переубедить мне его не удастся.

Наверное, на моем лице тут же все мои чувства и отразились, так как взгляд главного советского чекиста смягчился.

— Да ты сильно-то не расстраивайся. В Союзе у тебя семья, будешь за 'Динамо' играть, песни сочинять, как и раньше. Поклонницы еще не достали? Пачками письма из ящика выгребаете? И в подъезде дежурят периодически? Что делать, такова оборотная сторона славы. Многим артистам, кстати, нравится, — подмигнул он мне и добродушно улыбнулся.

А мне вот было не до смеха. Все летело в тартарары, будущее окончательно окрасилось в черные цвета, и только мои Ленка и Лешка виделись двумя светлыми пятнами в этой беспросветной мгле. Японский городовой, а я так мечтал сыграть на главном футбольном турнире моей жизни! Можно, конечно утешать себя мыслью, что на чемпионате мира 1970 года мне будет всего двадцать четыре, а в Германии-74 — двадцать восемь. Но кто знает, что случится через год-другой. Тут и травма возможна, и то, что я по-прежнему буду находиться под колпаком у спецслужб… Хотя кому я буду к тому времени уже как четыре года как невыездной интересен. Опять же как там без меня будут ребята из моей группы? Звонить им и говорить, чтобы дальше двигались без меня?

— Ладно, Егор, мы уже с тобой уже больше, чем я рассчитывал, просидели, — вывел меня из ступора Семичастный. — дела не ждут, а тебе еще расписку нужно написать. Вот тебе перо, чернила и бумага, пиши. Я, Мальцев Егор Дмитриевич, одна тысяча девятьсот сорок шестого года рождения…

Всю дорогу домой я придумывал отмазку для супруги. Не скажешь же Ленке про ее английскую тезку, а насчет провокации тем более, раз уж подписку дал о неразглашении. Единственным вариантом остается та самая лишняя песня на фестивале, за которую я якобы был отлучен от сборной и получил выговор по комсомольской линии. Хотя. Конечно, никакого выговора не было, но для усиления момента сгодится. Мол, чемпионат мира пролетает мимо, но он не последний в моей жизни. Зато буду с вами неотлучно, не считая выездных матчей за 'Динамо'. В конце концов, Москва — не самый худший город для проживания и работы.

Следующим утром я заставил себя встряхнуться, сделать зарядку, и после завтрака сел составлять план действий на сегодня. Я всерьез решил заняться изготовлением опытного образцы 'кубика Мальцева'. Для этого, как я уже упоминал, мне на первом этапе понадобится толковый столяр. Когда Ленка спросила, над чем это я так упорно размышляю, показал ей чертежи кубика и рассказал о первостепенной задаче.

— Погоди, у моего папы есть знакомый столяр, он такие вещи делает — закачаешься. Кстати, вот эта хлебница, которую папа нам подарил — его рук дело.

Я перевел взгляд на хлебницу. Действительно, вещь симпатичная, ладно сделана, покрыта вырезанными по дереву узорами и сверху коричневым лаком. Такая даже с рук потянула бы рублей на 50 по нынешнему курсу.

— Можешь узнать у отца телефон этого мастера?

— Конечно, сейчас же и позвоню папе.

Короче говоря, после обеда я уже сидел в столярной мастерской Виктора Васильевича Лапотникова и показывал ему чертежи загадочного изделия.

— Интересно, интересно, — бормотал столяр, разглядывая мои наброски сквозь линзы очков. — Я так понимаю, вся конструкция держится на центральной трехмерной крестовине, на которой свободно вращаются центральные кубики. А все остальные кубики держатся друг за друга благодаря выемкам. Хм, вроде ничего сложного на первый взгляд, но по ходу дела разберемся. Слушай, у меня тут срочный заказ, обещал человеку сегодня сделать. Давай завтра с утра займусь твоей игрушкой. Оставляй чертежи… А лучше и сам приходи, если есть возможность, если что — будешь подсказывать.

Так и получилось, что на следующее утро под моим чутким руководством Виктор Васильевич принялся за работу над 'кубиком Мальцева'. Подготовил заготовку их просушенного бука (по словам столяра, хранил года три, словно чувствовал, что пригодится), просверлил в каждом квадратике отверстия, вставил в них винты. Затем взялся соединять конструкцию, прикрепив на внутреннюю подвижную форму… Мне казалось, что все получается идеально, но Лапотников периодически качал головой, отбраковывая тут или иную деталь механизма. Как бы там ни было, но уже к обеду опытный образец был готов!

Я держал в руках 'кубик Мальцева 3Х3', разглядывая разноцветную, покрытую лаком поверхность. Мысленно перекрестившись, взялся за одну из граней, которая провернулась с легким сопротивлением. Затем вторая, третья… Столяр также с нескрываемым интересом наблюдал за моими манипуляциями.

— Спасибо, Виктор Васильевич, вы Мастер с большой буквы, — пожал я ему руку. — Вот две сотни, как договаривались. Кстати, на будущее, если я вдруг попрошу еще у вас сделать шаткие кубики, выручите?

— Да без вопросов, Егор, обращайся! Мне самому понравилось такое мастерить.

— Отлично, договорились. Только, напоминаю, про это изделие — никому. Мне еще нужно патент на него оформить.

— Да что ж ты меня, мил человек, за кого держишь?! Договорились же, а я слово свое держу.

Все это чем-то напомнило первый мой поход в ВУОАП. Правда, тогда я был еще никем, а сейчас моя персона была настолько известной, что первый же чиновник, с которым я столкнулся в 'Патентном ведомстве', попросил у меня автограф. И мне удалось как-то быстро миновать так называемую 'комнату сумасшедших', где отфильтровывали психов от нормальных людей.

В отделе, куда меня направили, сидело несколько человек, и мое появление также произвело здесь фурор.

— А вы, Егор Дмитриевич, почему со сборной не уехали? — поинтересовался один из сотрудников отдела — грузный мужчина лет пятидесяти без пиджака, в рубаке с закатанными рукавами, но при галстуке.

— Травма, — скупо отбоярился я. — Вот, чертежи головоломки и опытный образец. Можете ознакомиться.

'Кубик Мальцева' тут же пошел по рукам. Грани уже через минуту были так перекручены, что даже меня взяло сомнение, смогу ли я кубик собрать. В 80-х навострился делать это довольно легко, сейчас же, к счастью, былые навыки проснулись от многолетней спячки и после того, как головоломка снова оказалась в моих руках, я вернул ее в исходное состояние.

— Да-а, вы действительно гений! — развел руки худющий старик со сползшими на кончик носа очками. — Коллеги, я думаю, такое изобретение достойно авторского свидетельства, вы со мной согласны?

Ответом ему был хор из восклицаний: 'Конечно!' 'Безусловно!' 'Само собой!'…

Для начала мне пришлось ознакомиться с 'Положением по патентованию'. Привлек внимание абзац, где говорилось, что в социалистическом обществе недопустимо использование патентообладателем исключительного права в ущерб общественным интересам.