Чтение онлайн

– Да. Все было замечательно. Так замечательно, что теперь я думаю, где тут подвох. Ну, должен же он быть! Может, это прикорм был, как на рыбалке? Знаете, в первый раз рыба с опаской следит из-за водорослей за вкусным мякишем. Самая глупая подплывает. На следующий раз уже многие чавкают. Слухи о халяве по средам быстро расходятся по заводи. И в следующий раз уже все, даже самые осторожные, без всякой задней мысли набрасываются на хавчик. Все. Цель достигнута. Можно приходить с динамитом.

– Это вы к чему так художественно?

– Ни к чему…

Александр снисходительно улыбнулся.

– Я не рыбак. И верю, что вы не служите в прокуратуре. Там оперируют менее образными текстами.

Я взяла с коротконогой тумбочки чашку, чтобы отнести ее на кухню.

– Не надо. Я все сам уберу! – Запротестовал он.

Когда я, одетая, вышла из ванной, он растерянно стоял посреди комнаты. Я обняла и поцеловала его.

– Мне действительно все очень понравилось, Александр.

– Правда? Я рад. Мне тоже…

Мы начали целоваться, и я почувствовала, как волна нового желания, уже без всяких тормозов поднялась во мне с новой силой до самых ушей…

– Так. Понятно. Это по кругу. – Отстранилась я. – Мне пора.

– Я положил вам в сумку…, – сконфуженно произнес он.

– Что? Аа… Да, спасибо.

– И на такси. Здесь по третьему кольцу до вас двадцать минут.

Я застегивала сапоги с новыми набойками, а он смотрел на меня как лошадь из стойла, от которой уходит наездница. Или мне хотелось, чтобы он так смотрел…

– Как вы на этом сайте оказались? – Задала я мучавший меня вопрос.

– Мне знакомая подсказала, что есть такой сайт. Посидел, анкеты женские полистал, почитал, что пишут.… И такая я и сякая и разэтакая, избирательная, а за тысячу евро согласна на что угодно. Какая же это избирательность? Избирательность это когда пришла, увидела, сказала – да пошел ты, развернулась и ушла. Верно? Я ведь специально такую сумму незначительную указал – пять тысяч рублей, с расчетом на то, что деньги для женщины не будут иметь решающего значения. Чтобы за идею, так сказать… А ту, которую за тысячу евро хоть в окно голую выкидывай, мне не надо. Это не интересно. И потом, мне нужна уверенная в себе женщина. Фраза «не понравимся друг другу, такси и расстаемся» – рассчитана на неуверенных. Такая сразу подумает: а вдруг я не понравлюсь? Ехать обратно? Нет уж!»

– Точно! Мне даже в голову мою наглую не пришло! – Соврала я. – Как это я и не понравлюсь! Быть такого не может!

– Вот что значит правильный расчет, – он отступил вглубь комнаты, приглашая. – Может, войдете?

– Да нет, спасибо…, – заколебалась я, – я уже в сапогах, и вообще, мне пора…

Помогая мне надеть пальто, он проговорил почти отеческим тоном:

– Курточка у вас легкая совсем. Холодно же…

– Нет, мне всегда жарко…

– Еще раз спасибо и возьмите такси, пожалуйста.

– Хорошо. Так и сделаю. Счастливо…

Я вышла на улицу с намерением взять такси, потом представила рядом дядьку, воняющего табаком и ролтоном, и передумала. Счастье и одиночество острее всего в толпе. А толпа – в метро. Я направилась через сквер к светящейся букве «М». Светились мы с ней сейчас одинаково. Чтобы занять пустую голову, стала придумывать фразы на М. «Меня отыМели» – нет, не то и неправда… «Мама Мыла раМу»… – сбой в системе… «Моя попа удовлетворила тягу к приключенияМ дня на три». Правда, но слишком длинная… «Мы моряки брюки широки» – эта к маме с рамой и врачу… «Мы маньякИ члены велики» – вылечила фразу пустая голова.

Возле метро светились теплом и паром палатки с быстрой едой. Над ними краснела «М» как маяк в море случайной еды, случайных знакомств, случайных чувств и закономерных проблем со стулом и крышей….

«Мне было хорошо с ниМ…» – сложилось, наконец, предложение, лишенное каких бы то ни было усложнений….

«Он пригласил меня в музей, хоть был мне не сестра» – изгалялась я над старым советским стихом, шагая к Пушкинскому музею мимо нового храма Христа спасителя, все равно напоминавшего памятник белотелым посетителям бассейна в золотых резиновых шапочках.

К Пушкинскому музею я шагала на свидание. Мы зацепились друг за друга в сети крючками мнений о живописи, выяснили, что оба любим импрессионистов, и он пригласил меня на выставку в Пушкинский. Кстати, вопрос, почему музей изобразительных искусств носит имя поэта, всегда меня занимал. Вот его и задам ценителю художественного искусства с антихудожественным ником «Нормальный парень». Отличный вопрос для знакомства. Говорит обо мне и дает возможность поговорить ему, – решила я и прибавила шаг.

Крупного брюнета в очках, в лихо закрученном вокруг шеи бордовом шарфе, именно такого, как он себя описал, я увидела издалека. Он прохаживался возле входа, перекатываясь с пятки на носок, словно крупная птица, и поглядывал на часы. Я опаздывала. Высвистывать в голове познания в орнитологии, чтобы вспомнить птицыну фамилию, было некогда.

– Здравствуйте. Вы – нормальный парень?

– А я уже дал повод сомневаться в моей нормальности? – Посмотрел он на меня сквозь стекла очков.

– Это Ваш ник, извините. Я Нанэ.

– Ах, да! Прошу прощения! Здравствуйте! Меня зовут Лев. А вас? Кстати, почему Нанэ?

– На «нэ» моя фамилия. Как в институте выкликали по списку – «кто на «нэ»? – я на «нэ». Все просто. А зовут Татьяна.

– Очень приятно. И в таком случае я «на Е»….

– Вы «нае» или вас «нае»? – Не удержалась я от шутки.

Он склонил голову набок, как делают только умные птицы и старые львы, и произнес:

– Чаще я, надеюсь.… А вы намного симпатичней своей фотографии.

– Спасибо. Вы тоже симпатичней того пеликана, что у вас вместо фото. Кстати, почему? Фото пеликана, зовут Лев, ник «нормальный парень». Зачем нормальному парню Льву скрываться за чуждым ему пернатым?