Чтение онлайн

— Не трогать его, Джун! — Голос босса прозвучал резко и ясно. — Нас тут девять готовых к драке опытных бойцов. Какой смысл вам умирать?

Джуны остановились.

— Бесполезно, Бак, — сказал Пит Джун. — Здесь все против нас.

Босс подъехал, остановился, посмотрел на мертвых Джунов и связанного Тома, потом так взглянул на Шенди, будто видел его впервые.

— Что на тебя нашло, приятель? — спросил он. — Мы бы так ничего не узнали, если бы не Джонни. Это он рассказал нам, что, услыхав о Джунах, ты взял револьверы и уехал. А потом Джонни вспомнил, что ты спрашивал про Котча, который всегда болтался вместе с ними.

Шенди пожал плечами, закуривая.

— Да ничего особенного. С Котчем у меня свои счеты. Но вот в чем все дело. — Он вытащил из кармана кусок кожи с клеймом. — Том начал свалку, когда увидел, что я нашел это.

Шенди Гэмбл вскочил в седло.

— Я так думаю, что Джуны теперь скажут вам, где наши коровы. Да, босс. — Шенди наморщил лоб. — Можно мне съездить в Перигорд? Хочу купить новое седло.

— А у тебя есть деньги? — И босс потянулся к карману.

— Деньги есть, — улыбнулся Шенди. — Я взял их у Котча. Он брал их у меня на хранение.

— И ты доверил деньги Котчу? — взорвался Финнеган.

Котч подошел к двери и выглянул наружу. Заметив его; босс присвистнул.

— Ну, доверил или нет — это еще вопрос, но теперь они у него точно есть.

К концу дня он вошел в грязный запущенный бар, где размещалась еще и маленькая лавчонка. Постоял, внимательно осматриваясь, а потом увидел меня. Я сидел в углу, привалившись спиной к стенке. Передо мной на столе лежал револьвер. А левой рукой я наливал в стакан текилу.

Он направился через комнату прямо ко мне, мужчина с лицом школяра, но твердым взглядом уверенного в себе человека.

— Когда я сказал, что мне нужен стрелок, достаточно сильный, чтобы завалить гризли, — заявил он, — меня послали к вам.

— Сколько? — спросил я. — И кто тот самый гризли?

— Его зовут Генри Веттерлинг, он хозяин Бэттл-Бейсин. И я даю вам тысячу долларов.

— Что я должен сделать?

— Там есть девушка, ее зовут Нана Мадуро. У нее ранчо на Вишневом ручье. Веттерлинг хочет эту девушку и это ранчо. А я хочу, чтобы ему не досталось ни то, ни другое.

— Вы предлагаете мне его убить?

— Для меня важно, чтобы он исчез оттуда. А вы уж сами думайте, что вам делать. Когда я кого-то нанимаю на какую-нибудь работу, я не объясняю ему, как он должен ее выполнить.

Этот человек с юным ликом был не так уж мягок, в случае необходимости он мог показать характер.

— Хорошо, — согласился я.

— Только еще одно. — Он чуть улыбнулся, как бы заранее радуясь тому, что собирается сообщить. — Этот Веттерлинг — крепкий мужик, кроме того, у него всегда при себе пара телохранителей. Их зовут Клевенджер и Мак.

Владелец бара принес лимон и соль, и я принялся пить текилу.

— Мой ответ остается прежним, — кивнул я, — но цена будет выше. Пять тысяч долларов.

Выражение его лица не изменилось, он полез в карман, вытащил бумажник и начал выкладывать зеленые банкноты на грязный стол, отсчитывая две тысячи.

— Мне нравятся люди, которые назначают правильную цену за свою работу. Остальное — когда все будет закончено.

Он отодвинул стул и встал, а я смотрел на эти зеленые бумажки и думал, сколько долгих месяцев мне пришлось бы пасти коров за эти деньги, если только кто-нибудь и где-нибудь осмелился бы дать мне работу.

— А в чем ваш интерес? — спросил я. — Вы сами хотите эту девушку или ранчо, за которым охотится Веттерлинг?

— Я вам плачу за работу, — отрезал он, — а не за вопросы.

На своем Рыжем я въехал в Бэттл-Бейсин в тихое послеобеденное время, когда ярко светило солнце и тени от облаков проплывали по окрестным холмам.

Все люди на пыльной улице с интересом уставились на меня, да им и было на что посмотреть. Я весил двести сорок фунтов, но при росте в шесть футов и три дюйма выглядел фунтов на двадцать пять легче. Из-под плоских широких полей черной шляпы на плечи спадали темные кудри. Я носил тогда модный жилет, ярко-красную рубаху и сапоги на высоких каблуках, в которые заправлял старые джинсы, местами вытертые до черноты. На левой щеке у меня красовался глубокий шрам. Мне разнесли ее ножом до самой кости. А человек, которому принадлежал тот самый нож, оставил свои кости в гнусной крысиной норе по дороге на Сонору.

Должен сказать, что мой конь производил неизгладимое впечатление. Рыжий был высоким, крепким конем и имел семнадцать ладоней 5 в холке и весил тринадцать сотен фунтов. Он уродился с черными гривой и хвостом, а шкура отливала красноватым оттенком.

— Вот это конь! — восхитился мужчина в белом фартуке. — На таком может ездить настоящий мужчина.

— Вот я и езжу на нем, — ответил я и прошел мимо любопытных горожан в бар. Мужчина в белом фартуке последовал за мной.

— Я пью текилу, — сообщил я ему.

Он принес бутылку, открыл ее, а потом разыскал лимон и соль. Я опрокинул одну порцию, потом другую, осмотрелся, и все показалось мне очень знакомым. Вспомнились времена…

— Я разыскиваю ранчо на Вишневом ручье. Оно принадлежит Нане Мадуро.

Лицо бармена изменилось прямо у меня на глазах, и он принялся протирать стойку бара.

— Берегитесь Веттерлинга, он метит прибрать к рукам и то и другое.

— Мне надо повидаться с хозяйкой, — ответил я и поставил стакан.

По улице быстро проходила девушка с огненно-рыжими волосами и карими глазами. Когда она увидела Рыжего, то остановилась как вкопанная. А я уже стоял под навесом, курил и наблюдал за ней, понимая, что происходит в ее душе.

Она оглянулась на стоявших вокруг людей.

— Я хочу купить эту лошадь. Кто ее хозяин?

Один из мужчин указал на меня через плечо большим пальцем, и она сделала шаг в мою сторону. Ее губы немного раскрылись, и глаза расширились.

Она была женщиной до кончиков ногтей и всегда оставалась такой, гордо и с вызовом несла свое женское естество, как развевающееся знамя. И это мне ужасно в ней нравилось.