Муза
Шрифт:
– Что это?
От такого грубого жеста та застыла посреди танца.
– Ваши пальцы!
Олив опустила глаза на полоски цвета ржавчины. Ее пальцы были зажаты в цепкой Терезиной лапке.
– Все хорошо.
– Это кровь. Он вас…
– Да ты что? Тереза, это не кровь. – Она помедлила. – Это охра.
– Мокрое дело?
– Да не мокро, а охра. Просто до конца не отмыла.
– Я не понимаю.
Олив подумала.
– Тереза, если я тебе кое-что расскажу, ты обещаешь хранить это в тайне?
Вопрос вызывающий, со многими неизвестными, но на другой чаше весов – потерять Олив, а об этом даже думать нельзя.
– Конечно, – последовал ответ.
Олив задрала мизинец.
– Хватайся и поклянись.
Они сцепились мизинцами, и Тереза почувствовала на себе пронзающий взгляд.
– Lo juro, – прошептала она. – Я клянусь.
Олив приложила скрещенные пальцы к сердцу Терезы, и та, словно под гипнозом, ответила тем же, ощущая через свитер идущий от груди жар.
Конец ознакомительного фрагмента.