Мутный Лес
Шрифт:
– Красотка, каких ещё поискать, – нервно сглатывая слюну, восхищённо нашёптывал Горюнов. – Высокая, ногастая, грудастая. Девяносто-шестьдесят-девяносто. Не отнять и не прибавить…
Алёна была старше Сергея на три с половиной года, уже и замужем побывала, и развелась, но препятствием все эти обстоятельства – даже вместе взятые – не стали. Препятствием – для чего? Для того самого, о чём вы, уважаемые читатели, и подумали.
Разгорелась жаркая-жаркая любовь-морковь. Естественно, не в ущёрб служебным обязанностям и общему делу. Даже, скорее всего, наоборот. И никарагуанская миссия была завершена самым достойным образом, да и многие прочие.
Страны мелькали – цветастым бесконечным калейдоскопом: Сальвадор, Афганистан, Конго, Лаос, экзотическая Республика Чад, засушливый Южный Судан.
Они, не скрывая своих отношений, давно уже считались гражданским мужем и женой. Командование? Знало, конечно, но с навязчивыми нравоучениями не приставало, мол: – «Мы же живём в новой демократической России, где на всё принято смотреть сквозь призму либеральной терпимости и всеобщей толерантности…».
Тем не менее, по завершении очередной служебной командировки молодые люди решили закрепить сердечные отношения в официальном порядке. Как-никак, оба уже находились в майорских званиях, орденоносцы, солидные и заслуженные «грушники». Надо было, как говорится, соответствовать высокому общественному статусу. Если, понятное дело, хочешь, чтобы твой путь по карьерной лестнице был прямым и гладким, без неожиданных терний и фатальных препятствий.
После возвращения из Южного Судана бойцам группы был предоставлен трёхмесячный отпуск – на поправку здоровья и полноценное восстановление расшатанной нервной системы. Как же без этого? Крепкие нервы – залог успеха для сапёра. Лучший гарант его долгой и счастливой жизни, образно выражаясь.
Сергей и Алёна приехали в Питер и подали заявление в Дворец бракосочетаний, расположенный на Английской набережной. После этого невеста познакомила жениха с будущими тестем и тёщей, а также с младшей сестрёнкой. Потом они забронировали банкетный зал в гостинице «Прибалтийская». Разослали приглашения по друзьям, родственникам и сослуживцам. Купили – в качестве свадебного путешествия – двухнедельные путёвки в Таиланд. До торжественной церемонии оставались считанные дни…
Но, как известно, человек предполагает, Бог располагает, а высокое Руководство принимает окончательные решения – зачастую неожиданные и малоприятные.
Пришёл строгий приказ: – «Отпуск прерывается. Бойцам группы «Альфа» срочно прибыть в Москву, получить новое задание и проследовать на объект…».
Приказ – дело святое. Свадьбу и все сопутствующие ей мероприятия отменили, путёвки в Таиланд, понеся финансовые потери, сдали в турагенство, прибыли в Москву, получили чёткое служебное задание и отбыли на очередной объект.
Новое место службы находилось у чёрта на рогах. А точнее, на алжиро-ливийской границе, где располагался – стационарным лагерем – специальный военизированный корпус ООН. Корпус был, вовсе, и не миротворческим, а, наоборот, боевым, насквозь секретным и тайным. Как выяснилось, и такие бывают. Чего только не бывает в нашем непростом и изменчивом Мире…
Воинское подразделение условно делилось на две приблизительно равные части – европейскую и африканскую. В европейскую – кроме россиян – входили австрийцы, поляки и англичане. В африканскую – нигерийцы, марокканцы и алжирские берберы. Та ещё сборная солянка получилась – острая и экзотическая.
Алёне выпало служить при штабе – планирование оперативной деятельности, составление графиков несения патрульной службы, разрешение кадровых задач и нестыковок, поддержка добросердечных межнациональных отношений, составление подробной отчётной документации. Скучная серо-жёлтая рутина, короче говоря.
Сергея же прикомандировали к антидиверсионной группе, призванной бороться с наблюдателями и лазутчиками коварного Муаммара Каддафи. Бороться – это как? Выявлять, находить, разоблачать и, понятное дело, уничтожать. Брать при возможности в плен? Нет, такой задачи перед бойцами группы не ставилось…
В группу входило шестеро русских: Серый, Горыныч, Леон, Никон, Тёмный и Роман. А также четверо алжирских берберов: Аль-Кашар, Аль-Салони, Зидан и Маххамад младший.
Назаров и Горыныч являлись – по армейской специальности – сапёрами. Поэтому их служба на алжиро-ливийской границе казалась спелой садовой малиной и напоминала собой фунт сладкого изюма – сиди себе на базе и жди, когда поступит сообщение об обнаружении всяких мин и прочих гранатных растяжек. Поступило сообщение – вылетаешь и обезвреживаешь. Не поступило – куришь бамбук, то бишь, играешь до потери пульса в подкидного дурачка. На щелбаны, ясен пень. Из серии: – «Солдат дуется в картишки, а денежка – в звонкой иностранной валюте – исправно капает на расчётный счёт означенного храброго воина…». Удобно и комфортно, как ни крути…
От кого приходили сообщения об обнаруженных минах? От остальных членов антидиверсионной группы, естественно. Они, разбившись на пары (русский плюс бербер), регулярно и целенаправленно патрулировали окрестности по маршрутам, составленным майором российского ГРУ Алёной Мальгиной. Иногда парные патрули справлялись с поставленными задачами за сутки. Иногда – за трое-четверо.
– Не завидую я ребятишкам, – в очередной раз мешая колоду карт, жалостливо вздыхал Горыныч. – Местная пустыня – не самое лучшее место на нашей прекрасной планете. Днём температура окружающего воздуха вплотную поднимается до плюс пятидесяти градусов по Цельсию. А ночью, уже непосредственно перед рассветом, держится на уровне восьми-девяти. Те ещё контрасты-перепады. Я уже молчу о песчаных бурях, налетающих внезапно, и об ядовитых змеях, водящихся в тутошних барханах в неимоверных количествах…
В тот раз сообщение пришло от пары Никон – Зидан, мол: – «На тропе заметили гранатную растяжку. А ещё в полукилометре севернее наткнулись на свежее кострище, в котором обнаружили недогоревшие щепки от ящика из-под боеприпасов. Возможна установка противопехотных мин…»
Делать нечего. Загрузились в видавший виды «Ирокез [10] » и, прихватив с собой – в качестве огневого прикрытия – четверых поляков, вооружённых до самых коренных зубов, вылетели.
Вылетели, а уже через восемь-десять минут попали в песчаную бурю, налетевшую не пойми и откуда. Не иначе Горыныч, зараза болтливая, сглазил.
10
– «Ирокез» – тип американского армейского вертолёта.
Старенький вертолётный двигатель забарахлил почти сразу же. Сели в жёстком режиме – сплошные ушибы, вывихи и переломы. Взбесившийся ветер дул и дул. Вокруг – из-за плотной песчано-глинистой взвеси – было бесконечно серо и тоскливо. Наружу не выйти. Навалилась убийственная жара. Потом закончилась вода…
Только через девять суток подошли вездеходы со спасательной командой. К тому моменту в живых остались только Горюнов и Подопригора – и пилоты «Ирокеза», и поляки умерли от жары и жажды. Почему Сергей и Горыныч избежали этой страшной участи? Трудно ответить на данный вопрос однозначно. Скорее всего, сказалась русская природная закваска. Что же ещё?