Чтение онлайн

Из Саутварка по Лондонскому мосту, плотно заставленному домами в три-четыре этажа, а то и все семь, друзья переправились на северный берег Темзы, оставляя по правую руку рынок Биллингсгейт, с которого накатывал такой мощный смрад, что глаза слезились, — там вовсю шла торговля рыбой.

Первопрестольный Лондон представлял собой скученный город с узкими улочками, с мостовыми вогнутой формы, так что середина любой «городской артерии» была не чем иным, как сточной канавой, которая, переполняясь через край, часто разливалась огромными зловонными лужами.

Люди побогаче ходили по краю улиц-клоак, дабы не заляпать одежду, и прижимали к благородным носам надушенные платки, а голытьба брела по «осевой».

Болезненно вытянутые дома стремились из сырости и тени вверх, смыкаясь боками и обступая переулки так тесно, что те превращались в щели — толстый ещё кое-как протиснется, а вот карета застрянет.

Дома тут стояли деревянные, в основном крытые щитами из прессованной соломы. Не город, а гигантская растопка, только спичку поднеси. [74] Дым так и стлался по-над крышами, сливаясь в облако, а когда мешался с пеленой тумана, опускался на улицы как предтеча будущих смогов.

Но главенствующим был вовсе не запах гари, а чудовищная вонь от множества помоек и разлива нечистот — страшно мучилось обоняние. Не меньше страдал и слух — лондонский Сити трясло от страшного, оглушительного шума. Орали люди, ржали лошади, мычали волы, блеяли овцы, грохотали неуклюжие деревенские телеги и экипажи, не отличавшиеся изяществом. Ужас!

— Заворачиваем… это самое… на запад, к Вест-Энду, — сказал Олег. — Наша Люси прописана в районе Пэлл-Мэлл. [75]

— Губа не дура у Люськи, — хмыкнул Яр.

— Фи! — поморщился Шурик. — Какой моветон!

— Цыц, мон шер!

Поплутав по улочкам и закоулочкам, друзья выбрались к храму Святого Павла, но тут оказалось, что по соборному двору нельзя было ездить верхом или даже вести лошадь в поводу, ибо в этом месте лондонские щёголи любили прогуливаться.

Колоннаду собора оккупировали торгаши и всякие юристы, а место возле северных дверей храма облюбовали доморощенные пииты и уличные музыканты.

Через ворота Ладгейт четвёрка вышла на Флит-стрит, которая, миновав Темпл, перешла в Стрэнд.

За Черинг-кросс дома стали нарядней и представительней, карет с гербами проезжало всё больше, а возов, гружённых сеном, всё меньше. Да и обычный вонизм уже не так шибал в нос — переменившийся ветер иногда доносил свежий, приятный воздух с полей Ислингтона и Хайбери, откуда в королевский дворец каждое утро доставляли парное молоко.

Дом графа Карлайла помещался на углу Пэлл-Мэлл и Сент-Джеймс-стрит, как раз напротив Сент-Джеймсского дворца.

Само обиталище не блистало особыми изысками — обыкновенный фахверк в два этажа, правда, на прочном фундаменте из обтёсанных каменных блоков-квадров. Вероятно, это были остатки древней римской постройки.

Дом стоял в глубине двора, перед входом был разбит небольшой газон.

Спешившись, Сухов направился к массивным дверям, обитым позеленевшими полосками бронзы, подхватил тяжёлый деревянный молоток, висевший на цепочке, и постучал им, надеясь, что хозяева дома. А ещё лучше было бы застать на месте одну хозяйку, без мужа-гуляки.

Когда дверь отворилась, Олег подумал, что его надежды сбываются, — на пороге появилась молоденькая служаночка и пролепетала, что графа нет, одна миледи принимает. Как доложить о джентльменах?

— Передай миледи, — внушительно сказал Сухов, — что её хочет видеть сэр Северус Снейп. По важному делу.

Служанка присела в поклоне и убежала.

— Здорово! — восхитился Быков. — Тогда я буду… мм… о! Гриффиндором! Нет! Этим… Альбусом Дамблдором!

— Да ради бога… Хоть Волдемортом.

Вскоре прислуга вышла вновь, приглашая в дом. Переступив порог жилища четы Карлайлов, четвёрка оказалась в мрачноватом холле, обитом деревянными панелями. Встречать дорогих гостей вышла сама хозяйка — довольно миловидная дама с вьющимися кудрями и лукавой улыбкой. Графиня была облачена в парчовое платье с корсажем из фиолетового бархата, опушенного горностаем.

— Добрый день, господа, — поздоровалась она, оглядывая Сухова и Быкова с любопытством, лишённым и доли опаски.

Олег снял шляпу и поклонился.

— Мы не были вам представлены, миледи, — проговорил он с лёгкой улыбкой, — но, думаю, этот перстень знаком вам…

Печатка, переданная кардиналом Ришелье, возымела на хозяйку дома самое благоприятное действие.

— О, так вы от монсеньора! — воскликнула Люси. — Очень, очень рада! Сэр…

— Северус. Этого достаточно. Мой друг — сэр Альбус Дамблдор.

Ярослав церемонно поклонился.

— Очень приятно. Пройдёмте в гостиную, господа! Сэр Северус, сэр Альбус… Мари, молока и пирожных!

— Слушаюсь…

В гостиной, где было посветлее, Сухов выложил на стол увесистый замшевый мешочек, туго набитый золотыми дублонами.

— Присаживайтесь, господа! — прощебетала графиня, рассеянно оглаживая пальцами замшу. — Надо полагать, миссия ваша не из тех, о коих следовало бы знать широкой публике?

— Вы совершенно правы, миледи, — кивнул Олег и сразу перешёл к делу: — Могу ли я надеяться, что ваше отношение к герцогу Бэкингему осталось по-прежнему холодным?

— Как в самую лютую зиму! — подхватила Люси с очаровательной улыбкой.