Чтение онлайн

— Как это? – опешил Жан-Анри: — Я же не служу!

— Мундир наш носишь – вот и послужишь, — улыбнулся Кирила, — и сам будешь смотреть свою Лизавету.

Жан-Анри застыл. Мог бы и сам догадаться.

— Ну, давай, за твою Лизавету, — поднял кружку поручик, но выпить не успели – в дом ввалились Иван Васильев с преображенцами.

— Встречай гостей Кирила, — засмеялся Васильев, обнимая Каскова и выставляя на стол бутылку. — Да вы уже приняли? И нас не дождались?

Жан-Анри взял кусочек бумажки и перо, так и не дождавшееся письма, и написал записку бывшему шведскому лейтенанту, а ныне управляющему французской винной лавки Жана-Анри.

— Иван, пошли кого-нибудь к Шенстроу, — сказал Жан-Анри, подавая Васильеву записку.

— Я сейчас, — подмигнул Васильев, и тот час выскочил за дверь.

Гуляли долго, почти до утра. Жан-Анри, крепкий на напитки, заснул, даже не заметив.

Ранним утром его разбудил Касков:

— Вставай, соня, невесту проспишь!

Жан-Анри вскочил, схватил шпагу и погонял Кирилу по избе, чуть не разбив остатки посуды на столе, и остановился только тогда, когда Касков, припёртый к стенке, не сказал: — Всё, хватит, это тебе сегодня не понадобиться!

Выбежав на берег Фонтанной реки, и окунувшись в воде, Жан-Анри, свежий, с дрожью в теле, как у рысака перед забегом, торопил Каскова, завтракающего кашей:

— Ты долго будешь хобот набивать? – на что Касков улыбнулся: — Слону такая порция на зуб.

К дому подъехали ещё шесть человек, солдат и капралов, которые стояли у коновязи, гыгоча по обычаю и поджидая прапорщика.

— Ну, всё, вперёд, — поднялся Касков и повернулся к Жан-Анри, — я тебя в караул ставить не буду, будешь рядом с часовым. Если что, можешь уйти, — он улыбнулся и добавил: — За зазнобой.

Парами двинулись к мосту. Отсалютовали шпагами улыбающимся преображенцам, чинно перешли мост и пустили коней рысью. Переехали Мойку и подъехали к Зимнему дому, обложенному строительными лесами – царица Екатерина достраивала флигеля. Работный люд уже шевелился на стенах, матерясь с подрядчиками. Поручик развёл караулы и, оставив старшим сержанта Ефима Блудова, подъехал к Жан-Анри:

— Оставляю тебя, — сказал он и улыбнулся, — смотри в оба и потом мне доложишь.

— Слушаюсь, мой командир, — снял треуголку Жан-Анри, — муха не пролетит.

Фурманщики давно уже погасили фонари, и солнце легко вставало за Летним садом, озаряя его силуэт своими лучами, а Нева, позади, была ещё темной, ударяясь волнами в деревянные набережные, и пытаясь сковырнуть человеческое упрямство. Где-то запоздало кукарекали одинокие петухи, не съеденные на обед.

На Адмиралтействе вяло стучали топоры – достраивали заложенный ещё Петром Первым линейный корабль «Пётр Первый и Второй», но денег на это не хватало, поэтому, работа велась, скорее, по инерции, чем по принуждению. По улицам ездили молочницы и водовозы, разливая свой продукт выбегающим кухаркам и заспанным поварятам с вёдрами и кружками.

Лёгкий бриз дул с Невы, приятно освежая лицо Жан-Анри, которое, почему-то, горело, точно пропаренное утюгом. Сержант, проверив все посты, подошёл к Жан-Анри и подмигнул ему:

— Да не дрейфь ты, найдём твою кралю!

Жан-Анри только улыбнулся и подумал: «Ну, всё! Об этом знает уже весь полк!» — но сердце от вспоминания о Лизавете, счастливо ёкнуло, разливаясь по жилам благодатью. К подъезду подкатила карета, дверку которой с поспешностью отворил соскочивший с запяток один из лакеев и оттуда с трудом выполз светлейший князь Меншиков. Он, поддерживаемый слугой в ливрее, подошёл к крыльцу и увидел Жан-Анри.

— Князь? Ты ли это? — удивился он, и спросил: — По какой надобности?

— Я с друзьями, — сказал Жан-Анри.

— А-а-а! – промычал Меншиков, взглянув на мундир Жан-Анри, и кивнув сержанту Блудову.

— Хорошие у тебя друзья, — добавил он и, махнув рукой, сказал: — А я к матушке… дела государственные, понимаешь …

Светлейший князь скрылся за дверью, а сержант Блудов хмыкнул:

— Опять надерутся с матушкой. Вчерась на Васильевском и не были, в городе ночевали.

Ответить Жан-Анри не успел – двери стремительно раскрылись, и на пороге появился юноша с маленькими, точно нарисованными, усиками и в офицерском мундире семёновского полка. Он слетел со ступенек и, улыбаясь, подошёл к сержанту Блудову:

— Здорово, Ефим!

— Здравия желаю, — вытянулся Блудов, улыбаясь на всё лицо. Жан-Анри застыл и не знал, что сказать. Что-то больно знакомое поразило его в облике офицера, но сразу же выпало из памяти, как ни старался он вспомнить.

— Мушкетёр, — обратился офицер к нему, — вы пойдёте за мной.

Жан-Анри, недоумевая, тем не менее, подчинился, и пошёл за стремительно идущим офицером. Сзади, на крыльце, появилась куча народу, впереди которого бежала Мавра Шепелева и истошно кричала:

— Подожди меня! Подожди меня!

За ней шагал смеющийся Иван Иванович Лесток [7], а сзади, приподняв юбки, серьёзно и сосредоточено спускалась по ступенькам Анна Петровна, поддерживаемая длинноногим, с кислой физиономией, Карлом Фридрихом [8]. Заключал весёлую компанию гоф-интендант Пётр Иванович Мошков улыбающийся во весь рот и несущий в руках две огромные корзины с провизией.

Когда процессия уже отошла на несколько шагов от крыльца, в двери появилась императрица Екатерина, ещё в ночном и растрёпанная, поддерживаемая светлейшим князем, и крикнула им вдогонку:

— Wo sind Sie, die M"adchen, nicht gefr"uhst"uckt. [9]

— Матушка, дело то у них молодое, — успокоил её светлейший. Екатерина бессильно взмахнула платком и скрылась за дверью, ведомая Меншиковым.

Жан-Анри едва поспевал за офицером, летящим впереди, точно его несли крылья. Мавра догнала офицера и, повиснув у него на плече, что-то ему шептала на ухо, беспрестанно оглядываясь и хихикая. Жан-Анри все ещё был в недоумении, что попал в такую конфузию, и, чтобы не подводить Каскова, решил молчаливо следовать за незнакомым офицером.