Мурзик
Шрифт:
В ресторане был на удивление богатый ассортимент табачных изделий, и я с шиком достал пачку «Кэмэл».
– Я тоже хочу, – жалобно пропищала Мурзилка.
– Я всегда считал, что моя жена ни в коем случае не должна курить, – прокомментировал я. – Маленькая, ну что я могу сделать? Вот заберут нас обоих. Придется тебе бросить.
– Тогда ты не кури, – капризно ответила она.
– Миленькая! Но я же не собираюсь бросать! Так ты уж постарайся привыкнуть к своей незавидной доле.
Мурзик обиделась, а я, чтобы отвлечь ее, начал с главного:
– Вот только теперь я понял, каким хорошим человеком был Леонид Ильич!
– Скорей всего мы узнали, какая сволочь этот Суслов! – отпарировала Мурзилка. – И если мы здесь останемся навсегда, то я не выдержу и повешусь!
– И ты собираешься меня бросить одного?
– А чего тебе-то? Я ведь плохая злобная Мурзилка, а ты уважаемый человек – орденоносец! Ты без жены не останешься!
– А почем ты знаешь, может у них тут каждый второй орденоносец, а каждый первый – зек!
– Которого ты умудрился изловить в Воркуте?
– А-а! Не сыпь мне соль на рану! Как вспомню, что после отпуска придется в забой, так сразу же начинаю сочувствовать организаторам контрреволюции!
– Я без забоя сейчас их здесь всех перестреляла б!
– Будешь кабанеть, то при данной политической обстановке я с тобой разведусь.
– Ты женись сначала на мне!
– А вот это ты брось! Как бы ты меня ни любила, то есть я хочу сказать не любила, а спать тебе со мной придется по-настоящему! Инфракрасные объективы – не такая уж фантастика, а гнить до конца своих дней в лагерях из-за твоей блажи я не хочу!
– Ничего себе блажь!..
– Слушай, Мурзик, я конечно понимаю, что тогда я с тобой переспал пару раз на халяву и твое отношение ко мне в корне изменилось, но ведь ты не девочка и в данной ситуации ломаться просто глупо.
– Только из-за того, что по чьему-то дурацкому желанию я должна с тобой лечь в постель, я ни за что не буду делать этого! Ты меня знаешь!
– К сожалению, я тебя на самом деле знаю. Эх, один черт ехать в Воркуту! Вольным-невольным, а забоя мне не миновать. Правильно, Мурзик! Ни фига! Хоть полчаса, а мы все же будем свободными от чьей-то злой воли. А потом и умереть не страшно, – сказал в сердцах я и громко запел:
«Вихри враждебные веют над нами!»
На нас стали оглядываться прохожие и, наверное, от того, что я пел красиво и с чувством, или же усмотрев в этом новые веяния, они стали, по-моему, тихо мне подпевать.
Мурзик, испугавшись последствий назревающих революционных настроений масс, зашипела:
– Замолчи! Рожа!
– А чего ты испугалась, все равно нас утром возьмут! Лучше уж сейчас, чем после ночного позора!!!
– Замолчи, а то я и в правду с тобой не лягу!
– Все, я молчу, – прошептал я, но Мурзик еще долго злилась, слыша время от времени из уст представителей народа текст «Варшавянки».
– Димик? Может, это все нам приснилось? – спросила меня Мурзик.
– Если бы.
– Но ведь посмотри по сторонам. Москва ведь прежняя. И люди такие же. Может они просто пошутили? Может у них тут игра такая!
– Я бы с удовольствием поверил бы в игру, но ты же видела наши новые документы? «Разрешение на въезд в Москву» и т. д.?
– Слушай! А откуда взялись эти чемоданы?
– Откуда? Мы же с тобой вместе нажимали красный огонек.
– Да… Кажется ты прав… А откуда в них наши документы?
– Да… Вопрос конечно интересный! Ведь и костюмчик пришелся мне в пору. А ведь до сих пор я ни одного костюма себе не мог купить в магазине. Все приходилось шить на заказ.
– Мне страшно, Димик.
– Мне тоже страшно, за тебя.
– Что вообще с нами происходит?
– Знаешь, я недавно прочел роман братанов Стругацких «Отверженные» или как там… И вот там кто-то, вроде инопланетян, проводил глобальный эксперимент над людьми. Они собрали со всей Земли недовольных жизнью людей и, обеспечив их более-менее сносно, предоставили им вариться в собственном соку… Короче, дали им свободу действий на свободной территории, а сами наблюдали за ними…
– Ты хочешь сказать, что над нами кто-то экспериментирует?
– Очень похоже. Уж больно это не похоже на случайность. И машинка срабатывает только когда она у тебя в руке, а я нажимаю. И эти чемоданы, очень похожие на «сухой паек». И вообще все слишком заорганизовано!
– Слушай! А ведь мы так до конца и не посмотрели, что в них лежит.
– Придем и посмотрим. Но я уверен, что в них есть все необходимое для нашего нормального здесь существования! И мы конечно сделали большую ошибку, что сразу их не разобрали! У меня есть чувство, что там помимо обиходных вещей лежит что-то вроде твоего кулона, и будем молить Бога, чтобы у нас не было сейчас там обыска.
– Кому мы нужны!
– Не скажи! Мы ведь не знаем их порядки. Может они всех обыскивают?
Мурзик за время нашего пребывания здесь довольно заметно изменилась и, кажется, преждевременно повзрослела. Правда, она от этого не стала менее красивой.
Мы некоторое время гуляли в Александровском саду под ручку молча, и без слов понимали, о чем каждый думает.
– Димик! А зачем нужен этот эксперимент? – первым нарушила молчание Мурзилка. – И почему именно над нами?
– Понимаешь, мы здесь чужие и в то же время свои. Что-то вроде объективных судей. Мы знаем меру вещей и можем сравнить для местных жителей несравнимое. По-видимому, преследуется несколько целей. Оценить данный мир свежим взглядом, возможно, при помощи нас внести в него изменения, но скорей всего главная цель – это как мы с тобой будем себя вести в этой ситуации…
– Ну и как, ты думаешь, мы себя ведем?
– Как нам подсказывает совесть.
– А как она подсказывает? Бабку-то забрали.
– Ну, тут слишком риторический вопрос… «Что Бог ни делает, то к лучшему!» Уж больно милая старушка нам попалась. И знаешь, умом понимаешь, что именно от таких и идут все беды, а все равно ее жалко.
– И мне тоже…
– Ладно, Мурзик, пойдем к нашим чемоданам, и я очень тебя прошу, будь осторожна, а то если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу.