Чтение онлайн

Отперев замок и открыв дверь в сени, позвал Афанасия:

— Заходи!

В доме они положили рюкзаки на лавку, прибитую к стене, и Сергей заглянул в комнату, в которой жил, когда приезжал к Николаю. Ничего здесь не изменилось. Тот же диван, низкий столик, два стула. И транзистор стоит тот самый, что он подарил другу на день рождения. Да и что могло измениться в забытой Богом деревне, стоящей на семи ветрах, где медленно умерли последние пять-шесть стариков, до которых никому не было дела. Они отдали свои молодые и зрелые годы коллективизации, войне, восстановлению хозяйства, заработали кое-какую пенсию, которая обесценилась и вовремя не выплачивается, и остались доживать считанные дни, заброшенные и покинутые всеми, пока не нашли покой на сельском кладбище.

На столе Сергей заметил листок бумаги. Он взял его и прочитал: «Располагайся. Я ушёл по грибы. К полудню вернусь».

Николай ждал его.

Сергей прошёл в прихожую. Афанасий снял куртку и смотрел в окно на лес, стеной подходивший к деревне.

— Сейчас я чайку поставлю, — сказал Сергей, раздеваясь. — Пока Коли нету, завтрак приготовим. А то живот к спине прирос.

— Кишка кишке бьёт по башке, — рассмеялся Афанасий, вспомнив солдатский юмор.

— Может и так, — согласился Сергей, беря с шестка русской печки закопчённый чайник.

— Воду, где здешние жители берут? — поинтересовался Афанасий, глядя, как Сергей наливает из бидона в чайник воды.

— Здесь неподалёку родник есть, за деревней под бугорком. Туда ходу десять минут. Были колодцы, но они пришли в негодность, последний завалился на моих глазах лет пять назад, ремонтировать некому, да и не для кого. Кому нужен человек, одиноко живущий в деревне, к тому же не член бывшего совхоза…

Не успел вскипеть чайник, как в сенях послышались шаги, и в прихожей появился мужчина лет за тридцать, высокий, прямой, в широкополой шляпе, в брезентовой куртке, надетой поверх клетчатой выгоревшей рубашки и в резиновых коротких сапогах. Загорелое продолговатое лицо опушала тёмно-русая борода, вернее, не борода, а то, что должно было быть ею через месяц-другой. В руке была большая корзина, полная грибов.

Сергей был на кухне и вошедший его не видел. Столкнувшись с Афанасием, Воронин опешил. Это ясно было написано на его лице. Сколько времени длилось бы это замешательство, неизвестно, но тут появился Сергей. Они обнялись, прижавшись щеками, пошлёпывая руками друг друга по спине.

— Сергей!

— Коля!

— Как я рад.

— Дружище!

Оторвавшись от влажной куртки друга, Сергей сказал:

— Познакомься, Коля, это Афанасий Петрович Крестов, а попросту, Афанасий. Мы приехали с ним вместе.

Афанасий сделал шаг навстречу Николаю и протянул руку:

— Будем знакомы.

— Мы с ним в такую переделку попали, Коля, — сказал Сергей, — ни в сказке сказать, ни пером описать…

— А что случилось? — встревоженно спросил Воронин, раздеваясь и вешая куртку на вешалку, снимая шляпу и приглаживая каштановые слегка волнистые волосы.

— Это особый разговор, — ответил Сергей. — Мы голодны, как стадо буйволов. Надо поесть, за завтраком и поговорим. Тебе нам тоже есть что сказать, как я понял.

— Ты правильно понял, Сергей.

— Хорошо. Ты пока не суетись. Мы с собой еду привезли.

— Давайте так, но я грибы замочу, — согласился Николай. — Потом отварим и с картошкой пожарим. Картошка пока мелковата, но на жарево набираю.

Он быстро налил в бак воды, ссыпал туда грибы, а в это время Афанасий с Сергеем распаковывали рюкзаки.

Проглянуло солнце, и старый дом ожил. Солнечные блики заиграли на полу, осветили углы, светлые зайчики отразились в зеркале шкафа.

Когда стол был заставлен незатейливыми закусками — колбасным сыром, шпротами, ветчиной, Николай воскликнул:

— Не хило живёте, братцы!

А когда появилось несколько банок пива, совсем сомлел:

— У меня сегодня праздник. Как это можно на такую зарплату…, — он не договорил и посмотрел на Сергея.

— Если бы это была зарплата. Так остатки прежней роскоши. Я теперь безработный. В музее прошло повальное сокращение, почти всех повыкидывали на улицу. Стоял на бирже, потом работал сторожем, завёл свое дело, накрыл меня рэкет, не захотел дяде платить, бросил, теперь не работаю. Живу на халтуру — ремонтирую автомашины новым русским.

— Ты мне об этом не писал…

— А что писать. У тебя своих забот хватает.

— Это уж точно, — вздохнул Николай, сходил на кухню, принёс и поставил на стол бутылку водки. — Вот дождалась, родимая, гостей!

— А ты, я смотрю, хозяйство расширил, землю распахал…

— Да какое там хозяйство! С голоду умирать не хочется… А как там у вас в Москве?

— Да также. Кто шикует и купается в шампанском, а основная часть, кто не может приспособиться к новым условиям, живёт в бедности.

— У меня основная проблема с хлебом. Он нужен каждый день, а в город каждый раз не наездишься. Беру муки, пеку себе сам. Сейчас отведаете моего хлеба и скажете, что он ничем не уступает городскому, а во многом превосходит его. Картошки выкапываю достаточно, капуста, свёкла своя. А вы что — пешком? — спросил он, приглашая их к столу широким жестом. — Не вижу знакомых «Жигулей»?

— Они в лесу остались. После завтрака на буксире притащим сюда.

— А что случилось. Рассказывайте! — Николай открыл бутылку с водкой.

Сергей рассказал историю с «Летучим «Мерседесом», при каких обстоятельствах познакомился с Афанасием, как они удирали от погони.

Николай задумался.

— У меня тоже, кажется, непрошеные гости были, — сказал он после непродолжительного молчания, обведя глазами гостей. — Ничего не тронуто, но что-то искали. Пришлось новый запор сделать и запирать крепче двери. Я ведь тебя не просто так, от скуки, телеграммой вызвал… — Он замолчал, бросив незаметный взгляд на Афанасия.