Муравейник
Шрифт:
— Пистолет, — шептал Пьер, — у него пистолет! — Усилителю нужно было по крайней мере пять секунд, чтобы навязать височным долям свой ритм.
…Жак небрежно, не вставая, взял со стола бутылку, которую «пытался» открыть Андрей, и так же небрежно запустил ее в солнечное сплетение ближайшему бандиту. Тот выронил инъектор и согнулся пополам. Упруго, словно мячик, Жак выскочил из кресла и боднул головой в грудь третьего бандита. Тот отлетел в сторону, на свою беду — в сторону Андрея. Последний встретил его классическим «верхним лепестком». Затем они повернулись к четвертому нападающему — Жак при этом врезал кулаком по затылку одному из бандитов, который по простоте душевной пытался встать.
— Пистолет! — с обидой сказал Андрей, глядя на направленный на него ствол.
— Не везет! — сказал Жак деловито. — Сели!
Они поспешно сели обратно за стол.
— Встать! — неизвестно зачем скомандовал бандит.
— Сели же! — возразил Жак.
— Встать, я бабу застрелю!
— Давно пора! — радостно отозвался Андрей.
— Что-о?! — Жак потянулся к нему через стол, не достал. — Я тебя! — Он схватил початую бутылку ликера, стоявшую перед Маргарет, размахнулся и запустил ею, правда, не в Андрея, а в бандита. Тот легко отступил в сторону.
— Еще раз, — без выражения произнес он. — Встать! Делать то, что я скажу! Ты, лысый, возьми инъектор и…
Тут бандит осекся на полуслове и расширившимися глазами уставился на лежащую на полу бутылку, ту, которой Жак сбил первого бандита.
Андрей с Жаком, которых ментальный удар задел лишь периферией, попятились, Маргарет зло рассмеялась, а Ака, которая была не в курсе, завизжала.
Бутылка зашевелилась, из нее потекла зеленая жидкость, вспучилась и, лопнув пузырем, родила чудовищного монстра. Тот постоял, качнулся и подался вперед. Шкура его из зеленой вмиг стала бурой, затем стала отваливаться кусками, глаза из бесцветных стали красными, из пасти потекла слюна. Невыносимый смрад наполнил помещение…
Если бы бандит был знаком с теорией «mental abuse», он сумел бы оценить быстроту и изящество, с которыми Пьер зондировал его подсознание, добавляя монстру все новые отталкивающие черты. Обычно на это требовались часы, а то и дни.
Трижды сухо щелкнул выстрел, глаза монстра взорвались и потекли на пол, а на их место из черепной коробки с жужжанием выдвинулись телескопические объективы.
Третья пуля пробила чудовищу горло, и оттуда хлынул поток муравьев, бледно-розовых и мохнатых.
И все-таки Ака потеряла сознание первой, и лишь затем отключился громила.
Монстр исчез, теперь на его месте стоял мальчишка. Он весело помахал ручкой Андрею, задержался взглядом на Маргарет, фыркнул и растаял в воздухе.
— Приводи в порядок свою любовь, — распорядился Жак, — а я займусь этими…
ГЛАВА 5
— Вездеход, — прочитал первый помощник. Капитан покосился на него, словно желая убедиться, что тот не шутит.
— Тут пояснение, — быстро добавил первый помощник. — С Курорта они собираются на рейд…
— И будут платить за две транспортировки вместо одной? Их дело. — Капитан перегнулся через ограждение верхнего мостика, желая получше рассмотреть необычный груз. — Правда вездеход, чтоб я сдох! Что-то здесь нечисто. Вот что, Володя, проверь-ка их бумаги через сеть.
Первый помощник кивнул, затем обиженно буркнул:
— Все равно на Курорте их не пустят дальше таможни.
— Допустим, — возразил капитан. — И все же…
«Морской волк», — подумал Владимир. Капитан Спектор и вправду лучше всего подходил под это определение. Белый мундир, обветренное морскими ветрами лицо… «Зануда ты», — подумал первый помощник, извлекая из кармана коробочку датапада и раскладывая его в рабочее состояние.
— Все чисто, — произнес он после паузы. — И не вездеход это вовсе, а амфибия, да еще с погружением до двадцати метров.
— Ну и ладно. А с другой стороны… — Артем Тимурович вынул из кармана коммуникатор. — Капитан вызывает номер два!
Ответом было гробовое молчание.
— Анечка, отзовись…
— Номер два здесь, — немедленно ожил коммуникатор. Первый помощник фыркнул. Кому приятно, когда тебя при пассажирах называют «Анечка».
— Извините, капитан, руки заняты, — сказала второй помощник, — я тут…
— К вам грузят амфибию, — прервал ее капитан. — Задвинь ее в самый дальний угол трюма. Туда, под баки. Чтобы своим ходом она оттуда не выбралась.
— Артем Тимурович?
— Выполняй, после объясню. Конец связи.
— Честно говоря, — произнес заинтригованный Володя, — мне тоже интересно. За что вы их так?
— Не знаю. — Капитан пожал плечами. — Просто подозрение. Представь, мы еще не прошли внешний рейд, а эта штука своим ходом таранит пандус, прыгает с грузовой палубы в воду… До двадцати метров, говоришь?
— Воображение у вас, — хмыкнул первый помощник недоверчиво.
Капитан посмотрел на него, но ничего не ответил. «Воображение»! Он пришел во флот 30 лет назад, 15-летним пареньком, и мог бы рассказать этому сопляку немало историй, куда более экзотических, чем эта. Впрочем, он понимал, что нельзя требовать слишком многого от свежеиспеченного выпускника Космической Академии. Ему полагалось бы быть вторым помощником со статусом стажера, но опять же — так даже лучше. И для него, и для этой вздорной особы, Анны-Марии. Понижая ее в звании, адмиралтейство, похоже, всерьез считало, что это послужит космофлоту хорошим уроком. На деле, конечно, ею гордились все, от юнг до капитанов… Опять же, может быть, именно этого и добивается адмиралтейство… Их ведь не поймешь…
Капитан перевел взгляд с толпящихся на набережной пассажиров и провожающих на первого помощника. Двадцать лет. Лучший в потоке Космической Академии. «Отбывает», как он сам выразился, обязательную трехмесячную повинность, а потом…
— Куда ты пойдешь после практики, Володя? — спросил капитан.
— В Дальнюю Разведку, — отозвался тот, не задумываясь и не отрывая взгляд от датапада.
Капитан усмехнулся. С той поры, как 15 лет назад морской флот в мгновение ока превратился в межзвездный, дальняя разведка была мечтой всех новобранцев, искателей приключений и просто тех, у кого не хватало ума. Так по крайней мере считал капитан.