Чтение онлайн

— Скажите, когда закончите.

— Хорошо.

— Как насчет воздушных средств? — спросил Хеллстром.

— Два реактивных самолета прошли на большой высоте более часа назад.

— Какие-либо признаки зондирования?

— Никаких. Коммерческие полеты, без сомнения.

— Похоже, что Чужак устроился основательно?

— У него в рюкзаке завтрак. Мы полагаем, что он дождется темноты. Мы регулярно облучаем его на низкой частоте, чтобы он испытывал беспокойство.

— Отлично, — Хеллстром кивнул сам себе. — Продолжайте. Если он нервничает, значит, делает ошибки. Но не переборщите, не то спугнете до темноты.

— Понятно, — ответил Харви.

— А что насчет женщины на внешнем периметре?

— Глаз с нее не спускаем. Чужак пришел оттуда. Мы думаем, они связаны. — Он прочистил горло с громким хриплым звуком, выдающим его преклонные годы. Хеллстром вдруг осознал, что старине Харви должно быть более двухсот лет и это очень пожилой возраст для первых колонистов, не испытавших преимущества всю жизнь прожить под управлением Муравейника.

— Разумеется, они связаны, — сказал Хеллстром.

— Могут они случайно забрести в эти места? — спросил Харви.

— Вы допускаете это? Последовала долгая пауза:

— Вряд ли, но совсем я бы не исключал такой возможности.

— Я думаю, они пришли оттуда же, откуда и Портер, — сказал Хеллстром.

— Следует нашим людям на Востоке прощупать, что собой представляет корпорация Голубых поджигателей? — спросил Харви.

— Нет. Это может выдать сферу нашего влияния. Полагаю, нам требуется соблюдать предельную осторожность, особенно если эта парочка пришла сюда, чтобы прояснить судьбу Портера.

— Возможно, с ним мы поторопились.

— У меня свои дурные предчувствия на этот счет, — признал Хеллстром.

— Что за агентство представлял Портер?

Хеллстром задумался над вопросом. Он касался его собственных переживаний. Портер разговорился под конец. Это выглядело отвратительно и ускорило его отправку под нож и далее в Котел. Все же необходимость этого акта могла затуманить суть. Никто из Муравейника не позволил бы себе вести себя так, даже обычный работник, хотя они и умеют говорить на понятном Внешним языке. Портер сказал: «Агентство до них доберется. Агентство всемогуще. Мы знаем о вас! Мы до вас доберемся!» Портер был первым взрослым Внешним, видевшим внутреннее устройство Муравейника, и его истерическое отвращение при виде самых обычных для жизни Муравейника вещей поразило Хеллстрома.

«На его истерику я ответил своей, — подумал Хеллстром. — Я никогда не должен этого допускать».

— Мы допросим эту парочку более тщательно, — сказал Хеллстром. — Может быть, они нам расскажут про агентство?

— Вы думаете, правильно будет захватить их? — спросил Харви.

— Думаю, это необходимо.

— Возможно, вначале следует рассмотреть другие решения?

— Что вы предлагаете? — спросил Хеллстром.

— Осторожное зондирование нашими людьми на Востоке, пока мы пытаемся ввести в заблуждение этих Чужаков. Почему бы нам не пригласить их к нам сюда и не дать им понаблюдать за внешней стороной нашей деятельности.

Они не смогут доказать нашей ответственности за исчезновение их приятеля.

— Мы не можем быть в этом уверены, — сказал Хеллстром.

— Почему? Их реакция была бы иной, если бы они знали об этом.

— Они знают, — сказал Хеллстром. — Они не знают только как или почему. Никакой маскарад их не убедит. Они набросятся на нас, как мухи на сладкое. Мы должны делать вид, да, но мы должны вывести их из равновесия в то же время. Я проинформирую наших людей Снаружи, но инструкции прежние — максимальная сдержанность и осторожность. Лучше пожертвовать Муравейником, чем потерять все.

— При принятии решений помните о моих возражениях, — сказал Харви.

— Ваше замечание я запомнил и буду его учитывать.

— Они пришлют других, — сказал Харви.

— Согласен.

— И каждая новая команда будет квалифицированнее предыдущей, Нильс.

— Не сомневаюсь. Но квалификация, как мы видим на примере собственных специалистов, сужает обзор. Сомневаюсь, что в этих первых попытках участвовали представители ядра их агентства, желающие знать о нас. Скорее всего, они пошлют кого-то, кто знает все о тех, кто рыщет в окрестностях и сует нос в наши дела.

Колебание Харви выдавало то, что он не рассматривал этой возможности. Он сказал:

— Вы попытаетесь захватить одного из них и заставить его работать на нас?

— Мы должны попытаться.

— Опасная игра, Нильс.

— Обстоятельства диктуют правила игры.

— Не согласен еще в большей степени, Нильс. Я жил во Внешнем мире, Нильс, я знаю их. Вы выбираете крайне опасный путь.

— Вы можете предложить альтернативу с меньшим потенциальным риском? — спросил Хеллстром. — Но прежде чем отвечать, глубже продумайте последствия. По всей цепочке событий, вытекающих из нашей реакции. Мы ошиблись с Портером. Мы полагали, что он один из Внешних, которых мы захватывали раньше и отправляли в Котел. Мудрость лидера чистки обратила на него мое внимание. Ошибку здесь допустил я, но последствия касаются всех нас Мои собственные сожаления ни на йоту не меняют ситуацию. Наша проблема осложняется тем, что мы не можем стереть все следы, оставленные Портером на пути к нам. Мы могли это делать раньше без исключений. Наши предыдущие успехи притупили мою бдительность. Череда успехов не гарантирует корректность принимаемых решений. Я знал об этом и все же ошибся. Я не буду возражать против моего смещения, но не меняю прежнего решения о дальнейших действиях, действиях в условиях признания прошлой ошибки.

— Нильс, я не говорил о смещении…

— Тогда выполняйте мои инструкции, — сказал Хеллстром. — Хотя я мужского пола, я возглавляю Муравейник по желанию Праматери. Она признавала важность своего выбора, и до сих пор реальные события не слишком расходятся с ее предсказанием. При сонарном зондаже этой женщины и машины проверьте, не беременна ли она.

Харви ответил по-военному лаконично:

— Я помню о необходимости притока новой крови, Нильс. Ваше замечание будет учтено.

Хеллстром отключил связь, и лицо Харви исчезло с экрана. Старина Харви мог быть очень старым, с несколько притуплённым жизнью во Внешнем мире сознанием Муравейника, но он умел слушаться, несмотря на внутренние страхи. В этом отношении он заслуживал полного доверия, большего, чем большинство людей Внешнего мира, воспитанных в условиях жестких ограничений, свойственных «диким», как называли их в Муравейнике. Старина Харви был хорошим работником.

Хеллстром вздохнул от сознания ноши, взваленной ему на плечи, — почти пятьдесят тысяч работников, делающих свое дело в Муравейнике. Он вслушался в себя, пытаясь настроиться на внутреннюю волну Муравейника, которая бы сказала ему, что в Муравейнике все в порядке. Волна ощущалась ровным гудением пчел, собирающих нектар в жаркий полдень. Ему нужно было ощущать ее покой иногда, чтобы восстановить свои силы. Но сегодня Муравейник не дал ему успокоения. Хеллстром ощутил, как тревога передавалась в Муравейник вместе с его командами и возвращалась назад к нему. Не все было в порядке.