Муранча
Шрифт:
— Ну-ну?
— «Черные пилоты» над аэропортом не летают.
— Знаю, — кивнул Илья.
— Жабоголовые из Дона не лезут.
— Так, а это уже интересно…
— На Зеленом острове и на левом берегу тоже никого не видно. Вообще, прикинь! Даже в бинокль.
Странно… Вообще-то раньше там кишмя кишело. Собственно, только Дон и жабоголовые удерживали от массового вторжения в Ростов мутировавшую фауну, расплодившуюся в неимоверных количествах на Зеленом и на заливных лугах Левобережья.
— У нас на Западном «студенты» куда-то пропали, — продолжал Казак.
«Студентами» жители западных станций называли мутантов, облюбовавших для себя общежития студенческого городка и расположенные поблизости университетские факультеты. Илье со «студентами» встречаться пока не доводилось: дальше Вокзальной они не забирались, но, судя по слухам, это было жуткое полуразумное зверье, терроризировавшее весь Западный жилой массив.
— «Ботаники» ушли, — перечислял Казак.
Обитатели Ботанического сада, превратившегося в настоящие джунгли, тоже изрядно отравляли жизнь «западникам». Даже самые безбашенные сталкеры предпочитали обходить их логово дальней дорогой.
— На Темере «китайцы» исчезли…
«Китайцы» — маленькие, желтокожие, зубастые и злобные существа, похожие на лисиц, — оккупировали микрорайон Темерник и устраивали на примыкающем к нему необъятном Восточном рынке брачные игры с шумным лаем. На пути их многочисленных стай тоже лучше было не вставать.
— «Вертолетчики» затихли…
О «вертолетчиках», занявших ростовский вертолетный завод и его окрестности, Илье было известно только то, что они есть и что никто еще не возвращался с их территории живым.
— На Северном кладбище, говорят, вурдалаки закапываются в могилы и склепы.
О вурдалаках Илья тоже знал мало и только понаслышке.
Эти немногочисленные медлительные и вялые падальщики обитали за Северным жилым массивом на необъятном городском некрополе. Известно было, хотя и не достоверно, что вурдалаки раскапывают старые могилы и вроде бы питаются тем, что в них осталось. Илья не особенно в это верил: ну, в самом деле, что там могло остаться после стольких-то лет? Однако многие были убеждены, что вурдалаков интересует не органика даже, а нечто иное, невидимое и неосязаемое, что после разложения человеческого тела впитывается в могильную землю. Впрочем, и свежатинкой «гробокопатели» не брезговали. Если кто-то из сталкеров сдуру приближался к кладбищенской территории, этого безумца можно было смело записывать в невозвращенцы.
Сами вурдалаки, правда, за пределы некрополя выходили крайне редко. Видимо, им и там хватало места. Если верить Книге рекордов Гиннесса, ростовское Северное кладбище являлось до Войны самым крупным в Европе. Впрочем, сейчас, когда вся планета превращена в сплошное кладбище, этот сомнительный рекорд не имел уже никакого значения.
— Даже крыс в метро не стало, — закончил Казак. — Будто потравили всех.
А ведь действительно, крысы куда-то подевались. Раньше на Аэропорте Илья постоянно слышал возню и попискивание грызунов, многие из которых, кстати, достигали размеров крупной кошки. Несколько раз он даже вынужден был от них отбиваться. Но в последнее время крысы беспокоить перестали. Особого значения этому Илья не придал, однако, в свете прочих событий…
М-да, новости, следовало признать, были тревожными. Казак вкратце обрисовал ему цельную картину, которую прежде Илья воспринимал лишь фрагментарно. И картинка эта не радовала.
— Грядет что-то, Колдун, — вздохнул Казак. — И, боюсь, нехорошее что-то.
— Хуже, чем есть, все равно не будет, — буркнул Илья.
В самом деле, что для него-то может быть хуже, после случившегося с Оленькой и Сергейкой?
И все-таки на душе было беспокойно.
— Думаешь, не будет? — задумчиво переспросил Казак. — Ну, дай бог, дай бог. Ладно, заболтались мы тут с тобой. Помоги с машиной.
Вдвоем при помощи рычагов и лебедки они поставили перевернутый броневичок на колеса. Пристроив болтающуюся на поясе шашку между креслом и дверцей, Казак уселся за руль.
— Подбросить до аэропорта? — с видом заправского таксиста предложил он. — Я все равно еще в этом районе покручусь — может, выясню чего. Так что садись…
Ладонь в сталкерской перчатке хлопнула по пассажирскому сиденью.
Вообще-то, общество словоохотливого Казака уже начинало тяготить Илью. Впрочем, ему сейчас было бы, наверное, внапряг любое общество: за последнее время Илья слишком привык к одиночеству. И все-таки возвращаться одному, пешком, с каким-то десятком патронов в автоматном рожке по улицам, на которые в любой момент может нахлынуть новая волна тварей, было не очень разумно. За броней оно все-таки как-то безопаснее. Илья залез в инкассаторский броневик.
Казак завел двигатель. Машина тронулась с места.
Они медленно и осторожно (лихачить на городских улицах, засыпанных обломками и забитых гниющими автомобильными остовами, нельзя было даже на танке) двинулись обратно к Новочеркасскому шоссе.
— А ты, значит, все мстишь? — снова начал разговор Казак. Он принадлежал к породе тех людей, которые просто физически не могут долго молчать. — Охотишься?
— Охочусь, — коротко ответил Илья.
— Шел бы ты лучше к людям, Колдун. А то живешь на своем Аэропорте как бирюк. Совсем ведь одичаешь.
— Как хочу, так и живу.
— Эх, чудак-человек! Мертвых ведь все равно не воротишь.
Илья промолчал. Развивать тему эту ему хотелось меньше всего.
Казак пожал плечами и…
— Мать вашу! — резко остановил машину. — Опять поперли!
Действительно, по шоссе и окрестностям на Ростов снова надвигалась кишащая река спин, конечностей, оскаленных морд. И, пожалуй, сейчас мутантов было даже больше, чем в прошлый раз. Живая волна быстро приближалась. Совсем скоро она выплеснется на проспект Шолохова и устремится к аэропорту.
Казак решил не рисковать и не соваться под этот каток.
Он сдал назад. Развернулся. Погнал в сторону поселка Орджоникидзе. Броня — это, конечно, хорошо, однако, как уже понял Илья, она тоже не всегда и не от всего спасает.
По пути Казак задел несколько ржавых машин, но, увы, набрать нужной скорости так и не смог: здешние улицы тоже не годились для быстрой езды.
А волна тварей уже захлестнула город. Мутанты разом заполонили все пространство. Они теперь были повсюду. Самые разные твари, словно вырвавшиеся из чудовищной кунсткамеры, бежали рядом. За бронестеклами мелькали морды, бока, спины и хвосты существ, которых Илья никогда не видел раньше. Кто-то просто проносился мимо, кто-то перепрыгивал через машину, а кто-то кидался в атаку и норовил цапнуть за броню.