Мульт
Шрифт:
Всем, черт возьми, кто жил в этом огромном доме!
Да это злой рок какой-то!
В общем, нагло наплевав на изумленные лица «Витязей», шокированные лица горничных и хмуро сдвинутые брови Прохора, я вздернула подбородочек повыше и прошлепала на второй этаж босиком. Дойдя до гардеробной, смачно чертыхнулась, затем истерично хохотнула, под конец грустно улыбнулась…
Выдохнула и оделась нормально. По деловому. В брючки, строгую блузку, и туфли. В уши небольшие аккуратные серьги, волосы в хвост, на лицо — уверенное выражение… Нет, не оскал! Уверенное!
Ай, к черту!
На завтрак времени толком уже не оставалось, так что я лишь попросила на кухне кофе, свистнула со стола булку и, клятвенно пообещав поесть позже, ушла в кабинет.
Стужев подошел первым, причем выглядел подозрительно помятым, словно ночью спала одна я. Ко всему прочему он ещё не успел побриться, так что, если не знать его близко, был отчасти похож на бандита. Безумно сексуально бандита…
Тьфу, о чем я думаю?!
Ещё через пару минут подошел Алещугов и попросил чаю, Стужев тоже намекнул, что не прочь, и я велела Ирине позаботиться о напитках для всех. Ну и к чаю что-нибудь.
Женщина как раз вошла в кабинет, ловко расставляя на столике кружки и блюдца со сладостями, когда Прохор привел ещё парочку гостей.
Следом за ними проскользнул Ржевский, делая мне знак, что он сейчас невидим, неслышим и вообще — ужас, летящий на крыльях ночи.
Мимолетно улыбнувшись, внимательно присмотрелась к гостям.
Оба военные, хотя и одеты в гражданское, но по выправке и цепким взглядам видно, что служба — их мать родная, а устав — отец, не меньше.
При этом они сдержанно, но неприятно удивились, увидев, что я принимаю их в кабинете не одна, но со Стужевым поздоровались за руку, как с хорошим знакомым.
— Доброе утро, ваше сиятельство, господа, — хорошо поставленным голосом произнёс тот, кто был постарше и с пышными усами. — Позвольте представиться, майор министерства внутренних дел Потапов Михаил Арсеньевич. Мой коллега, майор Грабельников Вячеслав Сергеевич.
Мы с Алещуговым тоже представились, причем я сразу обозначила юриста, как моего законного представителя, и заметила, как молниеносно переглянулись мужчины.
И снова заговорил Потапов.
— Полина Дмитриевна, мы тщательно изучили отчеты господина Стужева, командира отряда «Витязей», а так же отчеты его бойцов и бойцов других отрядов, видевших вас в деле. Честно скажу, впечатлен. И вашим бесстрашием, и вашими способностями. Мы всегда рады видеть в своих рядах небезразличных граждан…
Потапов говорил красиво, складно. Хвалил умеренно, без лишней патоки. Напирал на чувство долга, сознательность. Охотно делал скидку на мой слабый пол, юный возраст и отсутствие соответствующего образования и тут же давал понять, что за этим дело не станет. Достаточно подписать вот эти документики…
И будет всем нам счастье!
Грабельников всё это время сидел молча, охотно попивая чай и подъедая наше печенье, но я с первых минут его присутствия понимала, что он серый кардинал в этом тандеме.
Ну а как иначе назвать менталиста, который с порога окутал помещение ловчей сетью и аккуратно подбирает ключик ко всем присутствующим, включая Алещугова и Стужева? Меня он вообще окутал плотным коконом внимания, но при этом умудряясь действовать с восхитительной ювелирной деликатностью.
Не общалась бы с Варей и её кровавыми щупами, а ещё со Стужевыми и его золотыми нитями, никогда бы не уловила его внимания к своей персоне. Это был действительно профи!
Но зря он связался со Ржевскими…
В то время пока Потапов разливался соловьем, а Грабельников творил свои ментальные непотребства, я сумела проникнуть под его энергетическую броню, нагло воспользовавшись его собственными щупами, вдоль которых скользнула сама, и слегка подправила выработку мелатонина. Гормона сна. Подправила так, что мужчина сначала просто начал часто моргать, затем прикрыл глаза на три секунды, на пять… да так и уснул.
Ну а я, подвинув к себе бумаги, предложенные Потаповым, внимательно их изучила, ужаснулась и вернула обратно майору.
— Михаил Арсеньевич, при всем моём уважении к военным и нашему любимому императору, это неприемлемо.
— Простите? — напрягся майор, уже уверенный, что прямо сейчас я поставлю в документе свою подпись и на этом дело сделано.
— Неприемлемо, говорю, — улыбнулась ему. — Я женщина, а не робот. У меня есть семья, обязательства. Я не готова тратить сорок восемь часов в сутки, чтобы лечить ваших бойцов без перерыва, выбегая по первому щелчку то в Сахалин, то в Калининград. Это невозможно. Чисто физически. Более того, являясь графиней, женщиной, главой рода, а ещё частным лицом, собирающимся в будущем стать женой и матерью, я не могу позволить себе гробить здоровье на передовой. Для этого у вас есть мужчины. Уж простите, если это звучит грубо, но я считаю, что именно вы обязаны обеспечивать нашу безопасность, а не наоборот.
Дождавшись, когда майор осознает, что я не глупая курица, готовая подписывать бумажки только потому, что властные дяди сказали «надо», я спокойно добавила:
— Тем не менее я не собираюсь бросать действительно нуждающихся бойцов на произвол судьбы. Мои условия таковы: вы доставляете их ко мне сами. Да, именно сюда. В особняк. Здесь у меня достаточно места, сил и времени, чтобы принимать… Допустим, двух-трех пациентов в сутки. Но только тех, кому действительно не может помочь никто другой. Иное неприемлемо. Я не ломовая лошадь и не позволю обращаться с собой, как с расходным материалом. Взваливая на мои плечи неподъемную ношу, в один прекрасный момент вы обнаружите, что меня больше нет. Кончилась. Я согласна прописать в договоре форс мажорные ситуации, но в таких случаях мне потребуется сторонняя помощь. Медики, ресурсы, площади. Повторюсь, только в случае форс мажора. Не на постоянной основе. Вы готовы обсудить наше сотрудничество на этих условиях?
Нахмурив лоб и смешно пошевелив усами, Потапов метнулся взглядом к своему коллеге и мигом напрягся, увидев, что тот… спит. Просто спит.
— Ваше сиятельство? Что за дела? — Майор набычился, метнулся взглядом к Стужеву, затем почему-то к чайнику, словно решил, что проблема в нём, а затем возмущенно уставился на меня.
— Не волнуйтесь, ваш коллега-менталист просто отдыхает, — улыбнулась невозмутимо. — Перенапрягся. Бывает. Кстати, не подскажете, что бывает с теми, кто ментальным внушением заставляет верных граждан империи подписывать заведомо кабальные договора?